Слово «волонтер» в последние несколько лет у всех на слуху. Но массы непосвященные до сих пор не понимают, что это за молодые люди и чем именно занимаются. Разобраться действительно тяжело, ведь сфера их деятельности не знает границ. Лиза Миляева, студентка 1 курса факультета социологии СПбГУ, сотрудничающая с международными и российскими молодёжными организациями, рассказала о своем волонтёрском опыте, о целях ставшей популярной деятельности и о неафишируемых желаниях некоторых молодых людей, называющих себя волонтерами.

–Давно ли ты узнала, кто такие волонтеры?

– Это было несколько лет назад. Я смотрела передачу ВВС по телеканалу Культура про волонтеров, спасающих коал от пожаров в Австралии. Идея волонтерства мне очень понравилась, а мечта о спасении коал осталась до сих пор.

– Ты уже можешь назвать самое яркое событие в своей деятельности?

- Это, наверное, поездка в Германию в молодежный лагерь в августе 2010 с международной волонтерской организацией SСI. Мы обучались в Берлине, посещали семинары, на которых получали необходимые базовые навыки волонтера. Затем нам нужно было создать собственные экологические проекты, которые затем реализовывались в лагере. Я работала над проектом по сбережению водных ресурсов. В Европе эта проблема стоит довольно остро. Главный принцип наших проектов: меры для их реализации очень простые. Например, мы отказались от использования посудомоечной машины. Она затрачивает не только достаточно большое количество воды, но и электроэнергию.

–А что насчет физической работы? С ней была связана вторая часть моей поездки, которая прошла в Шелингене, маленькой деревне на юго-западе страны, на границе с Францией и Швейцарией. Главной целью 40-летнего существования лагеря в Шелингине является сохранение в данной местности редкого вида пауков. Они обитают на склонах равнин – эти склоны должны быть всегда чистые и хорошо освещенные. Соблюдением этих условий и занимаются волонтеры, приезжающие в лагерь. Мы убирали траву, стога сена со склонов. Было очень тяжело, особенно в первые дни : работали по 5 часов с 8 утра, убирали территорию площадью около квадратного километра под палящим солнцем.

– Ты рассказывала про экологические проекты – сейчас ты соблюдаешь правила, которые они содержали?

- Пытаюсь, но делать это идеально не получается. На самом деле, я и не ожидала, что уже после первой такой поездки, я радикально изменю свое поведение. Потому что чаще всего люди, которые придерживаются этих правил на сто процентов, имеют многолетний опыт волонтерства. Для них это вошло в привычку.

–То есть мало одного желания, нужна постоянная работа над собой?

– Конечно же. Потому что вряд ли можно быстрыми темпами прийти к такому поведению, живя в обществе, где оно не распространено. Например, в России, в которой очень нерационально используются ресурсы.

–Каков был национальный состав вашей группы и как ты можешь сравнить развитие волонтерского движения в России и, например, в той же самой Германии?

– В нашем лагере были ребята 10 национальностей. Они приехали из Азербайджана, Белоруссии, Украины, Японии, Италии, Германии, Словении, США, России. Славянская группа была самая многочисленная. Девять человек говорили по-русски. Что касается волонтерского движения, то я думала что, как и в России, в Европе оно еще не особо распространено, но оказалось, что за границей движение довольно многочисленно. Наверно поэтому и бытует мнение, что на волонтерские мероприятия лучше ехать за рубеж. Однако интересен тот факт, что в каждом волонтерском лагере Германии 70 процентов составляют ребята из России. Быть может, это связано с тем, что у нас дружеские связи с этой страной. А может, с любовью русских ребят к заграничным поездкам. Я не берусь судить об этом показателе.

– Много ли было среди русской делегации тех, кто поехал в Германию из-за любви к отдыху за рубежом?

– Практически все поехали ради приятного времяпровождения.

– А ты?

– Не буду врать, это тоже была одна из целей моей поездки. Ведь я изначально выбрала путешествие не в глухую русскую тайгу, а в международный кэмп.

– А поехать в глухую русскую тайгу желания нет?

–Желание есть. Мои друзья, состоящие в активе международной волонтерской организации, уже высказывали такое намерение. И следующим летом это возможно осуществится. Самой заниматься организацией я не хочу, потому что это действительно очень тяжело и требует большого опыта. Но если будут предложения, то я с удовольствием! Кстати, друзья-немцы не раз говорили о том, как мне повезло, что я живу в России, ведь они выкладывают за поездку на Байкал около десятка тысяч евро.

– Много ли ты знаешь ребят из России, для которых волонтерство - образ жизни, а не возможность, к примеру, путешествовать которые искренне пытаются что-то изменить? – Мне кажется, это один человек из пятидесяти.

– Это плохой показатель?

– Очень плохой. Зачастую бывает так: человек съездил на волонтерский проект и забыл о нем через неделю. Но я знакома с людьми из других стран, которые умудряются совмещать работу и волонтерскую деятельность. Приведу в пример наших кэмп-лидеров.У одной немки были проблемы в университете в виде неоконченной курсовой работы. Другая, временно безработная, искала себе новое место. И они в то же время уделяли нам по 12 часов сутки, после этого ехали домой. Девушки действительно были вдохновлены свои делом. Я пока не встречала таких бескорыстных людей в России. К сожалению, большинство наших ребят сотрудничают с волонтерскими организациями из-за достаточно прагматичных целей, и это не становится их направленной деятельностью.

– Кстати, ты не считаешь, что волонтеры все же должны больше времени уделять своей стране, а не только налаживать международную связь?

– Конечно, деятельность в своей стране, в своем городе гораздо нужнее. На волонтерских международных конференциях всегда будет хватать людей. А если ты действительно хочешь помогать, то должен начать со своих родных мест. Все зависит от желания. Я жила в маленьком городе Хвойный Новгородской области. Но даже у нас есть специальный клуб волонтеров, состоящий всего лишь из десятка ребят. Эти десять человек постоянно убирают мусор в лесах. Сейчас силами местных жителей восстанавливается старинный храм. Помощь была необходима, когда горели леса. Но чаще всего люди просто не хотят этого замечать.

– А ты бы могла променять свою поездку в кэмп на то чтобы помочь людям во время тех самых августовских пожаров?

– Я не имела возможности уехать из кэмпа. К тому же, я очень долго ждала этой поездки, тяжело было бы упустить такой шанс. Но я никогда не отказывалась от грязной и сложной работы. Например, на восстановлении того самого храма на озере Видимерь мужчин практически не было, и мы спускали бревна, переносили огромные камни. Участвовала я и в строительстве молодежной туристической базы. Пару лет назад, я работала в подростковых рабочих лагерях – у нас это очень распространено. Постоянная очистка территории, рек, посадка лесов. Волонтерская работа не может не быть сложной.

– Как ты думаешь, в России развитие волонтерского движения продолжится или нет? Дойдем ли мы до уровня Запада?

– Конечно же, продолжится. Ведь равняемся мы всегда на Европу и США, а там волонтерство очень популярно. Просто в России новшества, неважно плохие или хорошие, воспринимаются довольно тяжело и вяло. Нужно подождать.

–На твой взгляд, волонтерство - ответная реакция молодежи на недостатки потребительского общества? И сможет ли оно действительно оказать реальное влияние на нашу жизнь или изживет себя?

– Я думаю, что движение не угаснет. Ведь уже сейчас видны изменения: например, крупные производители стали тратить деньги на благотворительность, стремиться к сокращению вредных отходов производства. Я не знаю, честны ли они перед покупателями или это просто пиар-ходы, но, в любом случае, создается важный образ того, что именно так надо, что это правильно. А волонтерство помогает создать нужный имидж активной молодежи, быть активными вообще становится очень модным. Поэтому получается, что волонтерство действительно улучшает окружающую нас реальность уже сейчас, пусть порой это лишь внешний вид.

                                                                                                               январь 2011 года

                                                                                                               Катерина Резникова