ВЗГЛЯД ВОЖДЯ

 

Любит каждый вождь сидеть в тиши,

Мягкие точить карандаши

И на картах стрелы рисовать.

Эти стрелы любят убивать.

 

У вождя глаза –

Как в ночи гроза,

Никому нельзя

В те смотреть глаза.

Но когда глядят

Матери солдат,

Он отводит взгляд,

Он отводит взгляд.

Взгляд вождя.

 

Даже невеликие вожди

Делают из пламени дожди.

Любят они пламя проливать.

Это пламя любит убивать.

 

Если есть ещё чуть-чуть солдат,

Любит вождь устраивать парад

И смотреть, как радостный народ

Гимны у дворца его поёт.

 

У вождя глаза –

Как в ночи гроза,

Никому нельзя

В те смотреть глаза.

Но когда глядят

Матери солдат,

Он отводит взгляд,

Он отводит взгляд.

Взгляд вождя.

 

ПОЛЕ КРАСНОЙ ТРАВЫ

 

Словно капля крови,

Солнце входит в чернозём.

Из дали багровой –

То ли ропот, то ли гром.

Западный ветер пылью вновь метит

Поле, объятое сном.

Поросло быльём,

Тронуто огнём,

Помнит обо всём!..

 

…Поле, где весёлая война

Напилась солёного вина.

Поле, где раз в год печаль-трава

Шепчет еле слышные слова.

 

Завтра самый длинный,

Самый светлый день в году.

Тысячи травинок

Прорастают в темноту.

Рвутся сквозь землю красные стебли,

И – голоса, как в бреду:

«Мы погибли тут,

Мы погибли тут,

Мы погибли тут…»

 

...Поле, где весёлая война

Напилась солёного вина.

Поле, где раз в год печаль-трава

Шепчет еле слышные слова.

 

ВАРИАНТЫ

 

Кто-то уходит в себя и задаёт там вопросы.

Кто-то выходит из себя и решает всё просто.

Кто-то думает: "Быть или не быть"

И шибко над этим парится.

Кто-то думает: "Бить или не бить"

И мастерит железную палицу.

И тот, кто парится, идёт обдумывать новую тему,

А тот, кто с палицей, идиот, бум-бум его в темя.

 

To be or not to be, to be or not to be...

И хочется любви и верить в "Не убий!"

 

Первый лежит, второй уходит, болван-то,

Но в принципе возможны ещё варианты.

Допустим, первый не помер, а выжил

И однажды на улицу с газеткою вышел.

Причём железо, приложенное к голове, изменило его взгляды,

И размышлять: "Быть или не быть", ему больше не надо.

И вопрос "Бить или не бить" тоже для него не вопрос,

Потому что ответ на всё для него теперь очень прост.

Он достаёт из газетки тонкую заточку,

Которая легко находит в широкой спине нужную точку.

И этот, с палицей, так удивлённо пялится,

А сам всё валится, валится, валится

И точно ни о чём не будет больше париться.

 

To be or not to be, to be or not to be...

И хочется любви и верить в "Не убий!"

 

Но и это ещё не всё: смотри,

Возможен, допустим, вариант номер три,

Когда у первого вполне цела голова,

Потому что он нашёл убедительные слова

Про засилье чёрных, жёлтых или жидов,

И парень с железной дубиной вполне готов

Новому фюреру верным быть,

А чёрных, жёлтых и прочих - бить.

Или, напротив, любитель вопросов -

Великий и мудрый буддийский философ,

Который с помощью своего третьего глаза

Выжег из башки придурка всю агрессивную заразу,

И они, два старинных приятеля будто,

Гуляют себе, рассуждая про Шекспира и Будду...

 

To be or not to be, to be or not to be...

И хочется любви и верить в "Не убий!"

 

ТОТ, КТО ЗНАЕТ ДОРОГУ

 

...Бил посохом Он, будто копытцем,

Он к нашему шёл костру.

И в глазах отражались зарницы,

И хлопал плащ на ветру.

И сказал Он: «Послушайте, люди!

Я знаю, куда идти.

И каждый счастливым будет,

Кому со мной по пути».

 

А нам был так нужен кто-то один,

Тот, кто знает дорогу,

И мы преклонили колени пред ним

И стали звать Его Богом.

 

Мы шли, не считая потери,

Ровно семьдесят лет.

И кто умирал, тот верил,

Что завтра придет рассвет.

Но как-то, в начале марта,

В краю лиловых болот

Сказал Он, что порвана карта

И что Он завтра умрет.

 

А нам был так нужен кто-то один,

Тот, кто знает дорогу,

Чтоб преклонять колени пред ним

И называть Его Богом.

 

…И кто-то бросал в Него камни,

А другие дарили сердца -

Лишь бы Он оставался с нами

И нас довёл до конца.

Но один, величавый и строгий,

Подняв сверкающий взгляд,

Прошептал, что знает дорогу,

Чтобы вернуться назад.

 

А нам был так нужен кто-то один,

Тот, кто знает дорогу,

И мы преклонили колени пред ним

И стали звать Его Богом.

 

ГОЛЫЙ МУДРЕЦ

 

Где лотос растёт и рис,

В краю безмятежных сердец,

У речки с водами синими

Жил тихий старик Дандамис,

И был он голый мудрец,

Таких там зовут саньясинами.

 

Голый мудрец,

Голый мудрец,

На всё смотрит просто и смело,

Поняв, что конец –

Ещё не конец,

А просто душа без тела.

 

И там, где текла река,

Раздался оружия звон -

Шла рать Александра Великого.

И царь увидал старика

И был тому поражён,

Как лучезарен лик его:

 

«Голый мудрец,

Голый мудрец,

Есть у меня к тебе дело.

Пойдём во дворец,

Ко мне во дворец,

Расскажешь про душу и тело».

 

«Царь, не тревожь меня, -

Ответил ему старик, -

Своею иди дорогою.

Или слезай с коня,

Живи со мной как ученик,

И, может, познаешь тут многое».

 

«Голый мудрец,

Голый мудрец,

Мой меч истомился без дела.

Раз ты гордец,

Такой ты гордец, -

Познает мой меч твоё тело».

 

«Если, царь, кончил ты речь,

Позволь объяснить, почему

В народе зовусь саньясином я.

В покое оставь свой меч

Или дай волю ему,

Ведь это всё дело единое.

 

Я голый мудрец,

А голый мудрец

На всё смотрит просто и смело,

Поняв, что конец –

Ещё не конец,

А просто душа без тела».

 

Задумался царь на миг

И нетерпеливую медь

Меча успокоил ножнами

И тронул коня, а старик

Остался у речки сидеть

И думать о ясности сложного.

 

Голый мудрец,

Голый мудрец,

На всё смотрит просто и смело,

Поняв, что конец –

Ещё не конец,

А просто душа без тела.

 

АЛЕКСАНДР

 

Горы родины славной милы, но малы,

Кинь копьё – утыкается прямо в границу.

Не увидишь и с самой высокой скалы,

Край, где Солнце взлетает в своей колеснице.

А во всём остальном – ни лишений, ни бед,

Слава мудрым богам, мир прекрасен пацанский,

Бег в доспехах на завтрак, борьба на обед –

Македонский подход к воспитанью по-царски.

 

Его жребий высок,

Мысль одна бьёт в висок.

Дайте срок, дайте срок,

Он пойдёт на восток!

Там рассвета исток,

Там край мира у ног,

Дайте срок, дайте срок,

Он пойдёт на восток!

Ну, а кто поперёк –

Просто ляжет в песок.

 

Срок пришёл, и в рассвет он копьё ткнул, как перст,

И Персида лежит, поражённая в сердце…

Если перс не убит, то пленён, значит, перс,

И ногтями стыда лИца страха рвут персы.

Словно кровь, льёт вино Александр в шатре,

Словно в битве, ведёт македонцев он в пьянке.

Не уступит никак на персидском ковре

Царский друг место рядом с царём персиянке…

 

Его жребий высок,

Мысль одна бьёт в висок.

Дайте срок, дайте срок,

Он пойдёт на восток!

Там рассвета исток,

Там край мира у ног,

Дайте срок, дайте срок,

Он пойдёт на восток!

Ну, а кто поперёк –

Просто ляжет в песок.

 

Срок пришёл! И опять кровь зари метит путь,

Прыгнет в Индию рать с перевалов Памира…

Македонцы, вперёд! Ну, ещё, ну, чуть-чуть,

И мы выйдем, мы выйдем на краешек мира!

Но в горах порвалась путеводная нить,

Войско больше не хочет к последней границе:

«Александр, прости, но зачем нам ловить

Солнце в миг его взлёта из тьмы в колеснице?»

 

Он впервые из чаши бессилья отпил,

И отныне рассвет усмехается в спину.

Разве мало врагов и друзей он убил,

Разве мало старался задобрить Афину?

Значит, мало… Ну что же, домой так домой,

Пир на весь Вавилон, только в кубке не сладко…

Отдохни, Александр! Скоро южный покой

Навсегда исцелит у тебя лихорадку…

 

Его жребий высок,

Мысль одна бьёт в висок.

На восток, на восток

Он пошёл, но не смог…

Там рассвета исток,

Там край мира у ног…

А теперь вышел срок,

И лицом на восток

Должен лечь он в песок,

В вавилонский песок.

 

ЛЮБОВЬ ЕВЫ

 

Тёмных скал

оскал

скрывал

гнездо орла.

На скале

во мгле –

шале,

и в нем жила

златокудрая принцесса -

она рыцаря ждала.

 

Было ей дано пророчество:

смерть спасет от одиночества.

Ах, несчастная ты, девочка,

Ева, Ева, Ева, Евочка…

 

А ему

в пылу,

в дыму

не до любви:

«Хорошо –

ещё,

ещё

людской крови!!!»

…Подожди немного, Ева,

и Адольфа не зови.

 

Было ей дано пророчество:

смерть спасет от одиночества.

Ах, несчастная ты, девочка,

Ева, Ева, Ева, Евочка…

И ему дано пророчество:

плохо свадьба его кончится.

Сгубит он страну и девочку -

Еву, Еву, Еву, Евочку…

 

СКАЗКА О КОРОЛЕ И ШУТЕ

 

Жил да был один добрый король,

и любил он свой добрый народ,

а ещё он любил дурака,

а дурак был на выдумку скор -

В свою вжился дурацкую роль,

ну а если вдруг переберёт,

каждый раз получал тумака

за дурацкий такой перебор.

 

…Тумака, тумака, тумака

за дурацкий такой перебор!

 

Вот однажды от скуки король,

чтоб потешить себя и народ,

повелел привести дурака:

«Покажи, как на выдумку скор!»

А дурак отвечает: «Изволь!»

Прыг на трон - и корону берёт,

и даёт королю тумака,

и король не кричит: «Перебор!»

 

…Тумака, тумака, тумака,

и король не кричит: «Перебор!»

 

А дурак шутит: я, мол, король,

мол, потешу мой добрый народ,

поваляем-ка все дурака,

а палач пусть поточит топор...

Каждый вжился во взятую роль:

вот палач свой инстрУмент берет,

и башка короля-добряка

покатилась потешно во двор.

 

…Голова короля-добряка

покатилась потешно во двор.

 

«Да… Да здравствует новый король!» -

с одобрением крикнул народ.

(Ведь признать, что свалял дурака –

просто глупый порой перебор).

И чужую с тех пор себе роль

в королевстве никто не берёт.

Кому надо, дают тумака,

и палач ночью точит топор.

 

…Тумака, тумака, тумака,

и палач ночью точит топор.

 

Об авторе 

Работаю шеф-редактором Башкирского регионального приложения к газете «Аргументы и факты». На пару с американским исследователем Биллом Стрейфером «копаю» один малоизвестный инцидент Второй мировой войны: 29 августа 1945 года (за три дня до подписания Акта о капитуляции Японии) советские истребители подбили в небе Кореи американский Б-29… Получается книга страниц в 500.  В свободные минуты пишу тексты для песен.