В этом ворохе дурнопахнущего шмотья вряд ли можно найти что-то стоящее, но поиски продолжались. Немолодая уже продавщица, жуя яблоко, изредка отрывала взгляд от книги и следила за тем, что бы  клиент не стащил чего-нибудь из этого «бесценного» вещевого антиквариата. Она давно привыкла к тому, что молодежь норовит стащить какой-нибудь экспонат ее магазина-музея. Его также давно не смущало, что в таких местах за ним всегда нет-нет да и присматривают. Поиски продолжались. Желтые джинсы, сменялись фиолетовой футболкой, затем клетчатым пиджаком, чьими-то несвежими рейтузами, сине-белыми носовыми платками, носками в орнамент и шортами цвета хаки. Ничего стоящего. Вообще ничего. В следующей куче по всей видимости будет такая же картина. Наверняка ему было душно и противно, наверняка хотелось помыть руки, но он искал. С надеждой, которая тлела еще в глазах. Искал самую безумную, наверное, вещь для этого времени. Пионерский галстук. Красный. Настоящий. Еще тех времен. Но об этом никто не знал. Пока никто. Кроме продавщицы, у которой он спросил о наличие данного раритета в ее лавке. И теперь, воодушевленный положительным ответом, искал. Следующая куча также не одарила искомой вещью. Он перешел к другому углу магазинчика и принялся там перебирать горы одежды. Русые волосы прилипли к вспотевшему лбу, клетчатая рубашка так же прилипла к спине. А он задумчиво как крот вгрызался в разноцветные толщи. Продавщица уже доела яблоко и отложив книгу, развлекала себя кроссвордом из «Известий». Причем газета была  по всей видимости, тех годов, когда сама продавщица была молода и тратила ночи не на сон, а на танцплощадки. В магазинчике больше не было ни души. Вернее душ было много, в каждой из лежащих тут вещей, но живых, более не наблюдалось. Стеклянные стеллажи со значками, часами, шляпами и посудой перемежались с огромными белыми корзинами вещей. Под ногами всюду валялась старая обувь и какая-то мелочь. Всю эту вакханалию освещала пара тусклых ламп в огромных пыльных плафонах по углам помещения. Длинный прилавок со всякой всячиной, венчающийся обычным советским стулом и такой же обычной для совдепа  продавщицей. Кроссворд попался сложный, это можно было понять по тому с каким остервенением хозяйка одежного притона грызла ногти. На все это с укором и презрением из самого дальнего и заваленного хламом угла взирал бюст всеми любимого дедушки Ленина. Он видимо так и не мог смириться с новым местом дислокации. От того так и сверкал пустыми злобными глазницами. Будь у него ноги, то он бы непременно подкрался к продавщице и…а рук то мы не заказали бюсту. Стало быть, подкрался и отвесил бы ей хорошего такого коммунистического пинка и бегом на место. Время шло, хотя казалось в этом месте часы встали под грузом всей массы древности валяющейся тут. Юноша переходил от одной кучи к другой и вновь принимался за поиски. Продавщица, практически сгрызя руки по локоть, сидела над кроссвордом. Ничего не менялось в этом затхлом царстве. Пока громко и отчетливо не чихнул…дедушка Ленин. Все с любопытством подняли глаза, а бюст, залившись от смущения краской, потупил глаза и попытался опустить голову. Не получилось. Вторая попытка. Безуспешно. Юноша с удивлением и ужасом смотрит на происходящее. Хозяйка вещевого притона напротив улыбнусь и вновь погрузилась в мир букв, слов и вопросов. После очередной попытки опустить голову бюст пошатнулся и совершив пируэт рухнул в кипу стоящих подле тумбы журналов и газет. Грязно выругавшись, почтенный дедушка принялся ерзать теперь там. Все это время молодой человек стоял не шевелясь, вытаращив глаза и открыв рот. Бюст кряхтел, хлюпал и сопел, но положения своего изменить не мог. Неожиданно наступила тишина, прерываемая лишь отчетливым стуком сердца юноши. Тук, тук-тук, тук, тук-тук. Видимо услышав свое сердце и зов чистого разума, парень, развернувшись вокруг своей оси, стремглав ринулся по направлению к выходу, попутно цепляя все что не попадя. Смахнув пару статуэток и опрокинув две вешалки с зонтами, он наконец достиг выхода и толкнул дверь. Заперто?! Попробовал еще раз. Результат тот же. Навалился всем телом, дверь не дрогнула. Он уже развернулся было орать на продавщицу, как заметил чуть левее двери табличку, которая гласила: «Ручка вверх». Секундное размышление. Действие согласно инструкции и дверь распахнулось, обдав его свежим воздухом. Секунду позже дверь захлопнулась, выпустив беглеца. И ровно в этот же момент все помещение магазина заполнил смех. Громкий смачный долгий. Смеялась продавщица. Смеялся невысокий грузный мужчина, выбираясь из-за шкафов у дальней стены. Он смеялся и теребил в руках веревки, которые тянулись к тому самому злополучному живому бюсту. И смеялся он тем же голосом, каким пару минут назад ругался дедушка Ленин. Бюст безжизненно валялся среди журналов, а голос его рядом гоготал во все горло. В маленьких магазинках не любят долгих клиентов, но очень любят пошутить…