Фото Д. Дубшина

 

В 1996 году, когда я увидел его первый раз, Арнольд полностью соответствовал автохарактеристике Карлсона: «в меру упитаный мужчина в самом расцвете сил». Лет ему было тогда 49, и он вместе с Патриком Суэйзи, Жераром Депардье и Люком Перри прилетел в Москву открывать на Красной Пресне заведение общественного питания "Планета Голливуд". Прошли годы. Патрик Суэйзи умер. Депардье стал гражданином России. Люк Перри растворился в мельтешении телесериалов, а Арнольд вот в очередной раз летит в Москву со своим новым фильмом «Возвращние героя» (The Last Stand), по прежнему, пребывая в статусе суперзвезды. Чем не повод вспомнить, что связывает с нашей страной спортсмена и актера, который в восьмидесятые первым в Голливуде сыграл роль "хорошего советского" - московского милиционера Ивана Данко.

 

Впервые Шварценеггер побывал в СССР в 1942 году. Правда это был не Арнольд, а Густав, его отец, и пришел он к нам как враг, в рядах Вермахта, гитлеровской армии. Участвовал в боях на Ленинградском фронте, оказался везунчиком - был ранен, но остался жив, вернулся в родную Австрию, и, похоже, избежал проблем связанных с членством в НСДАП - вскоре после войны став начальником полиции в городке Таль, близ Граца. А в 1947 году у него родился второй сын - Арнольд Алоиз Шварценеггер. Когда спустя пядтьесят шесть лет сын Густава приводился к присяге в качестве губернатора самого густонаселенного штата США, в своей инаугурационной речи он неожиданно вспомнил советских воинов-освободителей: «...immigrant like me, who as a boy saw the Soviet tanks rolling through the streets of Austria...» (...иммигрант, такой как я, который мальчиком видел советские танки катившие по улицам Австрии...). Видимо образ наших «тридцатьчетверок» оказался неизгладим из памяти мальчишки - когда настал его черед служить в армии, он пошел именно в танковые войска.

 

Самый знаменитый контакт Шварценеггера с нашей страной это, конечно же, его приезд в Москву в феврале 1988 года для съемок фильма Red Heat ("Красный полицейский", в России буквально переведенный как "Красная жара"). Основная часть "русской" натуры фильма снималсь в социалистическом Будапеште, но, так как Красную площадь невозможно подменить ничем похожим, а режиссер Уолтер Хилл хотел, чтобы она присутствовала в кадре - потребовалась экспедиция в Москву.

 

«Полагаю, что это первый известный мне случай, когда показывается, что русский персонаж рад возвратиться в свою страну, где он салютует Красной площади и продолжает счастливо жить своей жизнью» - так комментировал Арнольд психологический портрет своего героя, капитана милиции Ивана Данко. А журналист Пол Виллиштайн писал тогда в газете «The Morning Call»: «Шварценеггер, который знает немецкий, английский и испанский, уже два месяца по два часа в день занимается русским языком. Кроме того он уже три месяца ставит русский акцент [в английском - Д.Д.] под руководством своего ментора по диалогам Роберта Истона».

 

Шварценеггер на Красной площади. Крайний слева фотокорреспондент Александр Черных, в юности - один из первых чемпионов СССР по культуризму. 1988 год.

Отснявшись в необходимых немногочисленных эпизодах (помимо Красной площади, сняли сцену в Сандуновских банях), Шварценеггер выступил на пресс-конференции в гостинице «Советская». Там он заявил, что сокровенной целью его приезда была встреча со знаменитым советским штангистом Юрием Власовым. А так как встреча эта до сих пор не состоялась, он, мол, сдал билеты (личного самолета у Арнольда тогда еще не было) и не улетит из Москвы, пока не увидится с Юрием Петровичем.

 

Тут для современного молодого читателя, увы, необходимо сделать ремарку относительно того, кто такой Юрий Власов, ведь «теперь многие не знают имен героев». С конца пятидесятых годов, когда Юрий Власов сокрушил все мировые рекорды в тяжелой атлетике за ним закрепился неофициальный титул «сильнейшего человека в мире». Золотая медаль на Олимпиаде в Риме в 1960 году сделала Власова международной знаменитостью. Власов весил более 120 кг, но в отличие от большинства супертяжей, не был толстым и выглядел подтянуто. Беглый разговорный французский чемпиона в сочетании с интересом к литературе и истории поражали современников, привыкших воспринимать штангистов как «живые подъемные краны». Фотопортрет Власова на всю полосу был напечатан в популярнейшем американском журнале «Life», а дома у Юрия Петровича стоял пухлый том в самодельном переплете с надписью на корешке - «иностранные журналы обо мне».

 

Однако, к 1988 году в жизни Власова случились драматические изменения. «Серебро» на Олимпиаде 1964 года в Токио он воспринял как личное поражение и через несколько лет ушел из соревновательного спорта. Власов мечтал стать литератором и учился писать так же яростно, как когда-то тренировался - на грани самоистязания. Вскоре обострились старые спортивные травмы. Власов перенес серию тяжелейших операций на позвоночнике, оказался фактически инвалидом, но упрямо вытаскивал себя из немощи и недуга тренировками по собственной методике. Вдобавок к этому, наделенный полемическим темпераментом, строптивым характером и отсутствием привычки к чинопочитанию, Власов получил репутацию «вольнодумца и смутьяна», «неудобного человека». Впрямую его не запрещали, но просто с определенного момента перестали упоминать и замечать, попытавшись утрамбовать великого чемпиона в пространство сугубо частной жизни. В феврале 88-го он все еще находился в негласной опале.

 

Арнольд упорствовал — хочу встретиться с Власовым и точка! Работники Спорткомитета СССР встали на уши, но в течение дня отыскали Юрия Петровича, который не очень понимал, чего от него хочет мистер Шварценеггер. Историческая встреча состоялась в спортзале «Атлетика» на третьем этаже Дома пионеров Калининского района, что располагался по адресу Лефортовский вал, 14. Возглавлял этот клуб тренер Владимир Ефимов, часть тренажеров и ремонт в зале сделали сами ребята, и, по словам видного теоретика и практика атлетизма Леонида Остапенко, зал выглядел в стиле «Чук и Гек на тренировке».

 

Мой одноклассник Женя Курнешов занимался атлетизмом в секции Ефимова и был очевидцем встречи Власова и Шварценеггера. Как-то мы восстанавливали события того дня, и Женя вспомнил характерную деталь времени: напротив Дома пионеров располагался магазин «Молоко». Когда стало известно о том, что Шварценеггер приезжает в «Атлетику», в соседнее «Молоко» в срочном порядке и в огромном количестве завезли дефицитный молочный продукт — вкуснейшую «ацидофилиновую пасту». Ребята были счастливы.

 

А позже, уже в 90-е я видел расклеенные по району Лефортово рекламные листовки некогда пионерского тренажерного зала. К тому моменту тренер Ефимов переименовал «Атлетику» в «Атлетика-Класс-Е». На листовке был изображен абстрактный мускулистый мужчина в коленопреклоненной позе. Крупный шрифт под изображением атлета скромно, но гордо извещал потенциальных клиентов: «Наш зал посетил Арнольд Шварценеггер»...

 

...Власов приехал в «Атлетику» раньше. Затем прибыл Арнольд. С ходу заключил ошарашенного Юрия Петровича в объятия и рассказал историю из далекого прошлого: в сентябре 1961 года в Вене проходил чемпионат мира по тяжелой атлетике. Арнольду было 14 лет и он делал первые шаги в спорте, в Вену он приехал с приятелем специально посмотреть соревнования сильнейших атлетов мира. Власов стал триумфатором чемпионата. Юрий выступал поздно ночью, в жарком и душном зале, он устал, но не смог отказать в просьбе своему другу австрийскому тяжеловесу Хёльтке. Тот сказал — у меня есть парнишка, способный, жаждущий тренироваться. Если ты его сейчас морально «подкачаешь», поддержишь, из него выйдет толк. Позднее Власов рассказывал об этом эпизоде такими словами: «было тяжелое выступление на чемпионате мира. Зал Штадтхалле полный, десять тысяч людей. Тяжелая борьба у меня сложилась. И уже после соревнований я говорю: «Ну давай своего парня в зал». Он привел худенького мальчика длинношеего, и, конечно, для него я был тогда – тринадцать лет мне было – для него я был, как божество, он в силу был влюблен. Я ему наговорил кучу всяких слов о том, что — я тогда был в запале большом, и, может быть, они звучали очень убедительно – никогда, при любом горе, беде, позвоночник поврежден, сломана рука – не отступай! Тренируйся, и победа будет за тобой, всегда. И слава. У тебя, говорю, отличный костяк, мышцы, посмотри. Главное в спорте – не трусить! Вот такой разговор. Надо было парня вдохновить. И я забыл об этом».

 

Арнольд — не забыл. Образ Юрия Власова врезался в его сознание так же прочно, как и советские танки. И в 1988 году он уверенно заявил: «От Власова прямо веяло каким-то непобедимым спокойствием. Всё, с тех пор он стал моим кумиром. Я даже пожал ему тогда руку. Вообще, если быть откровенным, благодаря ему занялся тяжелой атлетикой, а затем бодибилдингом. Много раз побеждал в чемпионатах. И всегда рядом со мной был Власов. Я-то и летел в Москву с мыслью обязательно встретиться с этим человеком-легендой. И вот мы вместе. Это большое счастье».

 Юрий Власов в 1996 году. Фото Д. Дубшина

В интервью данном мне в 1996 Власов вспоминал подробности этого рандеву: «И мы с ним встретились. Я с большим удивлением увидел вдруг этого громадного человека. Он говорит: вы помните такую встречу? Я напрягался, напрягался – да, вспомнил! Он говорит: “Вы знаете, ваши слова определили всю мою жизнь. Я после этого стал и чемпионом, я после этого женился на Марии Шрайвер из клана Кеннеди. У меня все пошло по-другому, поэтому я считаю вас тем человеком, которому всем обязан. <...> Потом как чистый американец он решил сделать шоу маленькое. А я тогда качался сильно. Я в 88-м году двести – двести двадцать килограммов лежа поджимал, я еще был в форме в хорошей. Шесть – восемь лет назад у меня было на это время… Долго искали зал, потом приехали, рядом с Таганкой, он раздевается, я такой накачанный. Руки ставим. Начинаем. Я напрягся, думаю: “Мне неудобно проигрывать, я носил звание самого сильного человека в мире. Я не привык проигрывать”. И он увидел это у меня в глазах, решимость того, что я ему сейчас руку “сломаю". И я у него читаю на лице: не делай этого! Не делай этого! И мы лишь так вот обозначили и остались».

 

За десятилетия спортивной и кинокарьеры Арнольд подписал поклонникам десятки тысяч своих фотографий, но, полагаю, такого автографа, какой он сделал на фотоснимке, подаренном Юрию Власову нет более ни у одного человека в мире: «To my Idol Yuri Vlasov. Best wishes. Arnold Schwarzenegger»

 

Фотография, подаренная Арнольдом Власову. Из книги "Справедливость силы".

Все свидетели того визита Шварценеггера, с которыми мне доводилось беседовать вспоминают удивительную доброжелательность и тактичность этого гиганта. В пионерском спортзале «Атлетика» он опробовал пару кустарных самодельных тренажеров. Отпустив рукоять верхнего блока, произнес: «It's a very good machine!» И пояснил, что не просто хочет сказать нечто приятное, а совершенно искренен: в его юности в провинциальном австрийском Тале спортинвентарь был хуже. Лишь российское бездорожье один раз вывело Терминатора из себя. Стукнувшись головой о крышу автомобиля, попавшего колесом в яму на дороге, Арнольд негромко произнес: «Да, в эту страну я больше никогда не приеду...»

 

И ведь так и произошло. В 1996 году Шварценеггер снова посетил Москву, но «той страны» уже пять лет как не существовало.

 

В 1996 я был зам. главного редактора ведущего российского журнала по бодибилдингу. Я сам много тренировался, был фанатом Арнольда, поэтому его появление в Москве проигнорировать не мог. В том же спортивном журнале я опубликовал подробный репортаж о визите Шварценеггера. Незадолго до приезда к нам он перенес операцию на сердце, и в спортивных кругах ходили слухи о том, что «Арни сильно сдал», у него огромные проблемы со здоровьем. Но тот человек, которого я увидел в конференц-зале отеля «Метрополь» одним своим видом опровергал подобные измышления. Он был строен и внушителен одновременно. Это было особенно заметно на фоне уже тогда рыхлого, отяжелевшего Депардье и субтильного Люка Перри. Загорелый, со впалыми щеками, Арнольд выглядел как мужчина слегка «за 35», в реальности же ему было без году пятьдесят лет. Меня поразил его взгляд — цепкий, умный, очень внимательный к каждому собеседнику. Иногда, и это запечатлено на сделанных мною фотографиях, на лицо его набегала легкая то ли грусть, то ли задумчивость, и это было странно и трогательно: грустный Терминатор.

 

Задумчивый Терминатор. 1996 год. Фото Д. Дубшина

Из «Метрополя» журналистов организованно, на автобусах повезли на Красную Пресню, к ресторану «Планета Голливуд». Арнольда ждали долго. Ведущий церемонию Леонид Якубович ухитрился перепутать названия половины перечисленных им фильмов с участием Шварценеггера. Арнольд вышел на установленную перед рестораном сцену самым последним, встречали его военным оркестром. Повторив знаменитый кунштюк Бориса Ельцина, Шварценеггер со счастливой улыбкой с полминуты продирежировал музыкантами. Поднесли хлеб-соль. Арнольд заявил, что любит русский хлеб (ну а как иначе, фамилия обязывает любить хлеб — «черный пахарь») и долго не хотел уходить со сцены — его буквально утащили за руку.

 

Безусловно, я понимал тогда масштаб известности и калибр личности Арнольда. Но сила народной любви к нему, продемонстрированная пятидесятитысячной толпой, собравшейся на Пресне поразила меня. Пятьдесят тысяч глоток скандировали «Ар-нольд! Ар-нольд!» Слившиеся в единый мощный гул, эти слова напоминали шум океана. Ни до, ни после я такого не слышал. Скандирование продолжалось больше часа — даже когда Арнольд ушел со сцены люди не перестали кричать его имя. Это было невероятно, массовое исступление. Стоявший рядом со мной президент Федерации бодибилдинга России Владимир Дубинин прошептал мне тогда: «на моей памяти так встречали только Гагарина». Драматизм происходящего был окрашен кровью реальной трагедии — два парня сорвались с пожарной лестницы, куда они залезли, чтобы хотя бы издалека увидеть своего кумира. Оба погибли.

 

А потом Юрий Лужков, мэр Москвы, лично возил Шварценеггера по достопримечательностям столицы — показывал Храм Христа Спасителя, панораму ночного города с Воробьевых гор. Позднее Юрий Михайлович поделился с журналистам интимной подробностью визита высокого гостя. Якобы под весом Шварценеггера лопнула обивка сиденья лимузина и пружина из него вонзилась звезде киноэкрана в ягодицу. Опять не повезло Арнольду на российской дороге!..

 

Свой тогдашний репортаж я озаглавил комбинированной цитатой из «Терминатора» и мультфильма «Карлсон, который живет на крыше»: «I'll be back, или Он улетел, но он обещал вернуться!» Конечно же он сдержал обещание. В октябре 2010 года губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер был гостем президента Российской Федерации Дмитрия Медведева. Медведев развлекал Шварценеггера не хуже Лужкова, который — вот незадача - аккурат к этому моменту оказался в опале. Президент покатал губернатора Калифорнии на ретро-каре «Чайка», потягал с ним железо в персональном спортзале, выступил в Сколково. Для меня это был момент наибольшей душевной близости с властью за всю жизнь — было видно, что Президент точно такой же искренний почитатель этого человека, как и я. Просто возможностей у Дмитрия Анатольевича побольше, и он устраивает себе удовольствие, fun, в соответствии с ними.

 

Однако самым запоминающимся моментом приключений Арнольда в Москве-2010 был опыт вполне демократический — поездка в вагоне московского метрополитена. Это была импровизация высокого гостя. Зачистить метро силами ФСО не успели, и сотни людей стали свидетелями невероятного зрелища: живой, неподдельный, всамделишный Терминатор едет вместе с ними в обычном вагоне столичной подземки. Традиционно, Арнольд не смог избежать инцидента с российским транспортом: при входе на станцию «Охотный ряд» его немного покусал турникет...

 

Итак, 23 января мы ждем Арнольда в гости в четвертый... нет — погодите, в пятый раз! В одном из интервью Шварценеггер обмолвился, что первый раз посетил СССР еще в 1978 году. Почти инкогнито, обычным туристом. Эта страничка биографии великого человека пока что является абсолютной тайной для биографов и поклонников. Что делал «Мистер Олимпия» в брежневской Москве? Быть может ходил в Театр на Таганке смотреть «Гамлет» с Высоцким? Прилетит, если будет возможность, обязательно задам ему этот вопрос. Не сомневаюсь, Арнольду будет, что вспомнить.