Фильм снимался так. Был сюжет, собрали команду, набрали актеров, подготовились к съемкам. Нужно было уже начинать, как вдруг звонит автор сценария и запрещает использовать свой материал. Оставшись без сценария, Андрей Сильвестров решил не отказываться от съемок и начал работать по принципу Аллы Пугачевой «я тебя слепила из того, что было». А мы, зрители, собственно, то, что было, «то и полюбили».

На экране вы видите нарисованный мозг, внутри которого происходит всякая дребедень. Случайные прохожие, бомжи, рабочие, парни, играющие в агентов спецслужб, – все они несут бред.
Нарисованный мозг от этого бреда постепенно чернеет. Я сразу подумал, что это мой мозг, который и так уже почернел от вчерашнего четырехчасового показа видеороликов ижевских авторов. Теперь же становилось совсем тяжело.

Я мучительно старался понять, зачем в фильме то и дело появляется странная компьютерная графика: то Достоевский в виде комара, то Блок на динозавре. Я ничего не понимал и чувствовал себя «парнем с района» в Эрмитаже.

Бла-бла-бла

Дома я прочитал интервью Сильвестрова об его фильме. «Наш фильм окаймляет 3D-графика, исполненная великими русскими граффитистами Алексеем Панькиным и Сашей Лобановым. Они сделали абсолютно гениальную компьютерную графику, которая не имеет никакого отношения к нашему фильму, но не вставить ее я не смог. Собственно, почему фильм не выходил. Вот уже три года, как мы закончили монтаж, и все эти три года Леша Панькин и Сандро делали вот эту компьютерную графику, которая абсолютно не нужна фильму, но без нее мы отказывались фильм выпускать". Это поразительно. Я объяснил себе, что мой мозг загрязняют эти бомжи и все остальные герои фильма, а Блок и Достоевский всю эту грязь пытаются почистить. В этом была хоть какая-то логика. А оказалось, что всё это не имеет никакого отношения к фильму. Это очень современно и искусственно.

Потом я открыл журнал об авторском кино Cineticle и прочитал путаную рецензию на фильм «Мозг». Автор почему-то не был указан. Цитата первого абзаца:

«Фильм «Мозг», демонстрирующий странную и увядающую концепцию красоты. Русский, точнее, московский «Гуммо». Бомжи настоящие или похожие на настоящих. Показано все запредельно не нормативно. Дальше, но не глубже, за Муратову, издали похоже на чернуху или пессимистические документальные моралите – тоже не то. Радикальней, безвкусней и более нонконформистски. Зато идеально вписано в многоголосый нарратив Гогольфеста, точнее заметить, на интержанровый фестиваль картина Сильвестрова ложится лучше, чем на привычные формы внеконтекстных трансляций в киноклубах или прокате. Синемафантом, в общем, тем и известен, что если не разрушает рамки ожиданий от кино, то предпочитает находиться по ту их сторону. Избегая суггестивных культурных канонов фестивальных рационов, несмышленого бельма «артхаусное кино» или расплодившейся породы авторов с единственным явным талантом ощущать культурную конъюнктуру».

Действительно, можно говорить об увядающей красоте. Странные девушки, которых Сильвестров ловил на улице и просил рассказать о себе, начинали говорить об объеме бедер, размере груди, весе. Всё остальное в этой рецензии я не понял, но стал подозревать, что дело не в моем незнании значения слова «суггестивный», а в том, что обычными фразами такой фильм не опишешь. Одним словом, подойдя к этому кино с разных сторон, я понял, что оно, как квантовая физика, о которой полезнее не знать, чем знать.

Примечание: текст является частью большой рецензии-репортажа, опубликованной ИА "День" по адресу http://dayudm.ru/article/59779/