Правильно заданный вопрос уже содержит в себе ответ. В случае фильма "Жить" ответ на ключевой вопрос - "Зачем жить, если всё равно заберут?" - вынесен в заглавие. 

 Три истории, перепутываясь и перебивая друг друга, разворачиваются у нас на глазах. Беспутная Галина (Ольга Лапшина), топившая потерю мужа в водке, берет себя в руки, чтобы ей вернули детей, неулыбчивых девочек-близнецов.  Два молодых идиота  Гришка (Яна Троянова) и Антон (Алексей Филимонов) едут на грязной пригородной электричке в безлюдную церквушку венчаться. Маленький Артем вглядывается в пыльный пейзаж за окном, надеясь, что папа придет и заберет его из семьи, в которой никто никому не нужен. Сюжетный поворот каждой истории не будет для зрителя неожиданным, судьба посылает знаки героям. Им не суждено быть замеченными или верно истолкованными, но мы понимаем, что все заранее предопределено. Близняшки погибнут на месте в аварии, Антона изобьют до полусмерти за несколько сотенных бумажек, а потом от ВИЧ-инфицированного пациента откажутся в больнице, и все решится уже к утру; задолжавший отец-игрок утопится в черной речке.

Закономерно и то, что через некоторое время мертвецы возвращаются. Они спят, обедают, моются, сидят рядом с живыми, только ничего не отвечают. Хоть и в страшных ранах, а все равно - родные лица, нельзя их просто закопать и навсегда забыть. Правда в том, что жить с ними тоже нельзя, можно только умереть рядом.

Много экранного времени отдано предчувствиям смерти: Гришка останавливается послушать гробовой стук дятла, милиционерша долго договаривается по телефону, чтобы девочек отправили одних, родители Артема подчеркнуто физиологично взимают супружеские долги. Гораздо скомканнее нам покажут смерть героев – они здесь не главные, это история про тех, кто остался.

В отличие от дебютного фильма "Волчок", в котором все любопытное заключалось в неожиданно красивых для такого материала ракурсах камеры и немного непривычном взгляде на приевшуюся проблему трудного детства, фильм "Жить" делают крепкий сценарий, актерская работа и уверенная режиссура. Здесь нет кинематографических излишеств, каждый кадр оправдан, оператор отходит в сторону, выдвигая актеров на первый план. Все это работает на искренность; слишком уж спекулятивная тема, так велик соблазн выжать из зрителя лишнюю слезу. Неприукрашенные, оголенные истории этих людей страшны, потому что это правда. Ожившие мертвецы, ведущие героев знаки - это не мистика, это метафизика.

Режиссерский замысел движется от содержания к форме: общечеловеческий посыл каждой личной истории вынуждает к притчевости. В этом, разумеется, есть внутреннее противоречие: внимание к деталям, подчеркнутая индивидуальность героев, обстоятельства, далекие от обывателя, исключают усредненность, характерную для притчи. Объединяет Галину, Гришку и Артема одно – страх смерти самого близкого человека: ребенка, супруга, отца. Гибель другого страшнее собственной, это ближе к человеческому, чем к животному. Сигарев говорит нам, что для того, чтобы у тебя не осталось ничего, не нужны глобальные потрясения, достаточно смерти самых близких, и тогда твой мир рухнет.

Мощность и цельность сигаревского киновысказывания оборачиваются главным недостатком фильма. Невозможно пережить эти два часа убивающей боли, когда с каждым кадром становится все невыносимей. Эмоциональная вершина – сцена избиения Антона в электричке шайкой гопников. Даже поколению, выросшему на вечерних репортажах НТВ и боевиках девяностых, становится страшно, открывается неизвестный до этого порог восприятия. С благоговейным ужасом возникает в памяти эта картина, отдаваясь вопросом: «А для чего надо было это смотреть?»

Это разговор с собой, который никто не хочет заводить. Сигарев не дает ответа на вопрос «Как жить дальше?», название картины  - это утверждение гамлетовского «быть».  Насколько понятный, настолько чудовищный фильм «Жить» случается со зрителем, как удар судьбы. И страдание это слишком велико, чтобы через него очиститься.