***

Татуировки на мне - это памятки(не памятники).

как запись на полях тетради красной пастой,

как резанные вены в пятнадцать,

как фотография, сделанная на вокзале в день отъезда приезда.

Всего их три:

на запястье тонкая арабская вязь по

периметру - география дружбы, первая клятва верности.

юность = оголтелость.

на затылке неряшливый иероглиф

выпачканный краской- память о той, кем

я была брошена

(единственное, оставшееся со мной

из того прошлого.)

и последняя на груди слева около сердца-типа еще жива.

 

***

отныне не люблю имя,

которое делится на «-яна»

и чай зеленый,

который мы пили в гостинице

ночами литрами, вместо

кофе, ибо бессонница и так.

и ты знаешь, я больше не ношу

кольцо на безымянном,

потому что боюсь обязательств.

 

***

в общем так, среди ночи наткнулась на фото-

черно-белое, в профиль.

готова была отбросить его вместе с остальными картинками.

но взгляд зацепился за ухо, кошачьими лапами забитое

и колечками по периметру украшенное.

вспомнилось,

как мы сидели на лестнице и беспрерывно курили

до опустошенных пачек.

было холодно, и ты прятала серебро пальцев

в пьерошные рукава свитера.

изредка пальцы выныривали и цеплялись за бокал.

в бокале было вино. красное.

оно оставляло фиолетовые кровоподтеки на твоих губах.

ты мне казалась тогда такой красивой.

 

***

осенью стихи рвутся в люди, от того, что одиночество острее

а у кого-то вконтакте фото с моря - песчаный пляж и загорелая кожа,

осенью струны гитары пляшут, оставляя кровоподтеки на рукаве

а человеки жмутся друг к другу и греют пальцы на чашке с кофе.

осенью все покупают куртки и теплые кофты,

шарфами заматывают шеи и прячут руки в карманы.

осенью пьют глинтвейн и иногда по вечерам звонят маме.

а я мечтаю вырваться из паутины этого города хоть на немножко-

пару глотков воздуха горлом и не видеть небес этих серых;

собрать рюкзак, покурить на дорожку

и расставить точки над i во всех пробелах.