Подаренный сыном ноутбук перевернул всю мою жизнь. Черный, как вороново крыло, он напомнил  мне грифельную доску средневекового школяра. Что можно сделать на доске? Нарисовать   рожицу, кота, рыбу, обглоданную до костей… А можно решить задачу, написать сочинение на древнегреческом или латыни. Возможности же ноутбука, в отличие от грифельной доски, поистине безграничны. Он отзывчив и на ребяческие шалости, и на дела серьезные. 

И я со своей многолетней привычкой к ежедневным записям,   которые начинал вести если не с грифельной доски, то с карандаша и блокнота, обрел вместе с ним второе дыхание. Заточенный с двух сторон карандаш был надежнее любой шариковой или перьевой ручки. Ручка могла подвести на морозе. И, как ни согревай ее своим угасающим теплом, а на бумаге ничего, кроме птичьих росчерков и штрихов. Испуганная память, при виде этих иероглифов, напрочь забывает все. 

В итоге – нет газетной статьи, нет гонорара, зато есть свежеиспеченный выговор… Если бы тогда, в далеких восьмидесятых, в моем распоряжении было такое чудо, как ноутбук, не было бы у меня того досадного, несправедливого выговора…

Ноутбук избавил меня от черновой работы. Он всегда со мной.  Дома, на работе, в дороге… В дороге, под стук вагонных колес, удобно делать беглые заметки, искать в Интернете сведения по любому вопросу, проверять орфографические и стилистические ошибки, отсекать все лишнее… 

Я пользуюсь им в метро, в трамвае, в автобусе. И эти беглые записки пишу в трамвае, на котором езжу на работу по проспекту Просвещения в Санкт-Петербурге.

Заметьте – ПРОСВЕЩЕНИЯ!

Я глубоко убежден, что без ноутбука, который необходим сегодня и школяру, и студенту, и врачу, и журналисту немыслимо современное просвещение!