Здравствуйте, уважаемые члены жюри и участники конкурса!
Меня зовут Жанна Каташкина, в девичестве Жанна Пак. Пишу какие-то стихи всю сознательную жизнь, лет с семнадцати стала относиться к этому занятию серьёзно. Жизнь у меня не самая поэтическая: руковожу научными проектами в биотехнологической компании, ращу детей. Так что с возрастом пишу всё лучше, но всё реже. Моё поэтическое кредо абсолютно точно выражает строка Бориса Чичибабина: "Всё тише, всё обыкновенней я разговариваю с Богом".

Я уже отправила на конкурс одно стихотворение, но публикации других участников вдохновили меня на то, чтобы отправить и эту подборку. Кажется, здесь все мои опубликованные взрослые стихи.

                   Александру Рудину

                                        ***
Пронзительная нота си
Подвешена в конце октавы.
И тут, проси иль не проси,
Звук обрывается картавый
Той мелодичной речи, той
Смешной, убогой, величавой.
 
Душе необходим ответ,
Судьбы решенье до антракта,
Но следующей ноты нет,
Лишь тишина четыре такта.
Четыре крохотных значка
И дальше две черты отвесных.
Не оставляй меня над бездной,
Поставь две точки: все снача-
 
И “ла” заменится на ля,
На ми, на соль, на ре с диезом,
И книгу с золотым обрезом
Перелистаем мы с нуля.
 
Нельзя продолжить – хоть продли,
Мне счастьем станет эта мука.
О, длись, минута за минутой,
Прекраснейшая нота си!
Но не оборвана струна
И нет ошибки в партитуре.
В конце любви как после бури
Закономерна тишина.
 
А я пишу себе, пишу
И в беззастенчивой надежде
Все медлю, медлю в жизни прежней,
Все Вашей музыкой дышу.
 

                             ***

Стаи скворцов над Москвой – улетают на юг.

Деловито посвистывают, не суетятся, не вздорят.

Вот бы и нам с тобою вспорхнуть, мой друг

И опуститься потом у самого синего моря.

 

Чтобы, как в сказке Андерсена, темно-зеленый плющ,

Белая колоннада и ласточкины гнезда повсюду,

Эльфы, синее небо, а ночью пунш,

Царственный свет луны и большие звезды.

 

Берег пахнет сетями, сохнущей слизью медуз,

Круговоротом жизни, рваными парусами

И, едва уловимо – запах, снимающий груз

Прошлого – Афродитой, рыжими волосами

Богини, мраморной грудью в пене и свете луны,

Раем, амброзией, счастьем моим беззаконным.

Слышишь, у волнореза ворочаются валы

И отползают по гальке с шуршанием сонным.

Море – немое, тишайшее царство, если сидишь внутри –

Соприкасаясь с ветром, сушей или мужчиной

Как сумасшедший скульптор, фьорды городит и

Солью и йодом протравливает морщины.

 

Осень в Москве, мой друг, птицы летят на юг,

Ночь разводит мосты, стынет мой чай в стакане,

Замок моей мечты буднями осажден.

 

Знаешь, я без тебя как тот, кто не был рожден,

Как моллюск без раковины, затерянный в океане

Розовый сгусток боли, беспомощный как эмбрион,

Бессмысленный, как язык, вырванный из гортани.

 

Пульс неровный планеты, хронометр, метроном,

Море стирает грани и намывает пляж.

Кромкою зыбкой тверди мы неспеша идем

И превращает зыбь наши следы в мираж.

 

                    ***
...Эти дни в стиле Кафки,
Эти сны беспробуднее жизни...
Озирая прилавки,
Практически безукоризне-
На другом берегу океана стареет красотка,
Выбирая упрямо-жеманно каблучки и колготки.
 
А у нас тут апрель,
И снега скоро-скоро растают.
Вся земля как купель,
И на всех в мире счастья хватает.
 
Набирай из любого ручья,
Пей из луж во дворах необжитых:
Эта радость рожденья ничья,
Здесь для каждого чаша налита.
 
“Пей до дна!” – наш закон,
Мы весну поприветствуем рьяно!
Из раскрытых окон
Чуть фальшиво звучит фортепиано.
 
И непрошенный, неизлечимый
Вплетается в опусы Черни
Звук, едва различимый
В тишине бирюзовой вечерней.
 
Вдруг всплывёт и исчезнет поспешно –
О, теперь не ищи виноватых!
Той любви отболевшей
Цвет, фактура, звучанье и запах.
 
Но пройдёт наважденье,
Задетые струны стихают...
В поднебесье движенье –
Грачи и скворцы прилетают.
 
После тягостных дней, горемычных всерьёз,
После вьюг и морозов
Вновь глаза набухают от сладостных слёз
И шумят нам берёзы.

 
             Из прошлой жизни

Мы поскачем в ночи по корявой земле
Наобум по степи в голубом ковыле
На простор, где когда-то рождались и мы,
Но забыты те жизни; лишь изредка сны

Намекают о прожитом в прошлых веках,
О холодной росе и горячих ветрах
Той страны,  где мужали и гибли не раз,
Где калёным железом клеймили и нас.

Там любимых сажают на взмыленный круп,
Разрывая колымный удушливый круг,
И уносят сквозь звёздную ночь - и испуг
Чужд слепой необузданной скачке.

Ты губу закусил, конь грызёт удила –
И летишь как из лука тугого стрела.
Верен глаз, и рука как всегда тяжела
И от рока не  примет подачки.

Не на жизнь, а на смерть! За плечами колчан
И у пояса нож, и весёлый оскал
Белых крепких зубов, и в раскосых глазах
Не появятся жалость, сомнение, страх.

Дай им Бог доскакать, долететь, уцелеть!
Дай им песню любви год за годом допеть,
Детям их дай при жизни отца повзрослеть,
Сделай дом их подобием рая.

За спиной по пятам лютой смерти оскал.
Тот не знает любви, кто в степи не скакал,
Прижимая к груди драгоценный фиал
И собою от стрел закрывая...

 

                     

                    ***
… И выходить по вечерам
Под снег, стремительно летящий,
И пробираться по дворам
На звук мелодии свербящий.

Без сожаленья вычитать
Из жизни ставшее кошмаром
И одиночество считать
Уж не проклятием, а даром.

И жить легко, и быть собой,
Не поддаваться искушеньям,
И лишь у музыки одной
В конце пути просить прощенья. 

  

                       ***
Великое свершается легко,
Естественно, как ливень после зноя.
В счастливый миг согласия с судьбою,
Насквозь промытый щедрою водою,
С улыбкой глупой дышишь глубоко.
 

Как будто кто-то за руку берет
И так ведет, сквозь ливни и метели,
Неторопливым шагом прямо к цели,
Что лишь Ему известна наперед.
 

Вот так и жить – беспечно как никто,
Доверившись могучей мудрой длани.
Великое свершается легко,
Поскольку совершается не нами.