***

Каждый год сообщается весть о том,
Что Венеция снова упрямо тонет,
Что кита неизвестного взмах хвостом
Пригвоздил ее к гибели в каждом слове.

Эта смерть, вероятно, близка к другой,
Проникающей утром во взгляд Помпеи,
Византии, Олимпа, да Боже мой,
Поступающей в рану любого зверя

После дикой охоты. Ведь смерть везде.
И Венеция ищет успокоенья,
Доживая сей век не конем в узде -
Видной птицей из клетки размером в день. Я

Никогда не смотрела на жизнь людей,
Прожигающих деньги на карнавале,
И на дно каналов в сезон дождей
Не глядела. Из страха уснуть в печали. 

Не каталась в гондоле и серенад
Отголосков не слышала подле балкона.
Даже если, слукавив, взглянуть назад,
То и прошлая жизнь протекала сонно

Без мостов, паромов, цветущей воды,
Неизведанных улиц в районе окраин.
Только это не важно, коль знак беды
Нас обоих пометил. И мы познаем,

Всё, что раньше пугало Ноя. Тень
Моей тощей фигуры опять запляшет
На разрушенных стенах. Я - Диоген,
Но не в бочке, а в древних развалинах башен.

Город знает, конечно, что я приду
Встретить гибель до самой последней точки.
И Венеция камнем идет ко дну,
С убежденьем: так надо. Хотя не хочет.

Я тону вместе с ней. Но совсем в ином,
Не в воде, столь же мутной, как чей-то разум -
В этой жизни, что лучше сравнить с огнем,
Чем с водой. И этот потоп раз за разом

Всё мощнее, опаснее и быстрей,
Он включает людей, разговоры, встречи,
В общем, те элементы обычных дней,
От которых избавит лишь поздний вечер.

Вы однажды услышите весть о том,
Что потопленным быть существует опасность
Своей жизнью. И это наш кит с хвостом.

Я же, как и Венеция: буду согласна.

***

И мы попадаем в космос. Открытый космос.

Вслед за безмолвным рождением – лишь вперед.

Жаль, но мы вскоре узнаем, что этот полет

Не столь уникален, как, например, сам Хронос.

Будто на сцене любого большого цирка

Шоу идет одинаково. Под копирку.

 

Мы бороздим всю Вселенную как арену,

Но и границы ее между наших лет,

А вовсе не световых, ибо звездный свет

Нам создает только зрителей атмосферу.

Правда, купив билет на плохое место,

Звезды не смотрят шоу. Не интересно.

 

Испариной покрываясь, душа всё бродит,

В поиске нужной галактики Млечный Путь,

Так как, найдя ее, можно передохнуть

И в невесомости снова кружить в хороводе.

Также отчаянно рыщут по клеткам звери,

Но дрессировщик закрыл на засов все двери.

 

Однако случается всякое в небе диком:

Стоит сменить траекторию неких тел

И сразу дорогу к сердцу как сотни стрел

Будут искать кометы, пугая бликом.

Словно блестит игрушка в руке торговца,

Которую прямо в антракте продать удаётся.

 

И после таких волнений твоя ракета

Вдруг брешь обретет из тоски и взрастет печаль

По настоящим местам, где ты смотришь вдаль,

А там процветает еще не одна планета.

Так не утешат дитя леденцы и вата,

Если у клоуна будет гримаса ада.

 

Там, где действительно космос внутри сочится,

Ты бесполезен как тихий ненужный звук

Или как лишние стрелки у новых брюк.

Сжатый беспомощный воздух, что набран в шприце.

Космос судьбы не заменит сияния неба,

Вы же не кормите тигра с арены хлебом.

 

В раздумьях ты примешь решение. Шаг обратно.

Не с неба на землю, а строго напротив. Назад.

И только в семейном архиве последний взгляд

На фото твоем останется неприглядном.

В цирке заброшенном долго висит в фойе

 

Афиша про старого фокусника. Алле!

 

***

Дорогая моя пустота, ну, здравствуй.

Я пишу тебе из сгустившихся недр астр,

Из земель, не входивших вовеки в кадастр,

С одинокого пустыря.

 

Здесь есть всё, чем богата у нас природа,

Можно прыгнуть в воду, не зная и брода,

А луна будет копией мерного хода

Пожелтевшего фонаря.

 

Тут на метр квадратный плотнее флора,

Вон магический корень от мандрагоры,

Говорят, с ним поправится всякий хворый.

Разумеется, просто врут.

 

Даже будто нарочно здесь сцеплен воздух,

Обжигает так, как горячие розги,

И темнеет при том разительно поздно,

Когда звездный погас салют.

 

Пустота, я признаюсь, у нас, бывало,

В тесном городе мертвые души валом

Через улицы. А вот живого мало.

Даже больше сказать - нулём.

 

Там, где мы занимаем с лихвой пространство,

Пустота возле сердца сродни постоянству.

А вот здесь, где всего-то цветов убранство

Жизнь забила во мне ключом...