Братья Либерман и их борьба с ИИ-монополией: как два российских предпринимателя меняют правила игры в сфере искусственного интеллекта

Существуют беседы, которые проходят в интервью Forbes, есть — на TED, а есть такие, что ведутся в спокойной студии подкаста, но способен изменить ситуацию в технологической сфере. Так произошло, когда Давид и Даниил Либерманы — предприниматели, родившиеся и выросшие в России, сейчас живущие и работающие в США, создатели нескольких компаний в Кремниевой долине, посетили подкаст Александра Соколовского.

Давид ЛиберманВ ходе непринужденной беседы, без официальных заявлений и пиара, они в первый раз открыто изложили мысли, которые многие в индустрии обсуждали лишь в кулуарах офисов OpenAI или за закрытыми дверями Aspen Institute.

Они отметили следующее: мир стремительно движется к однополярному порядку в сфере ИИ, что может стать наиболее значительным технологическим перекосом XXI века.

Более того — они уверены, что человечество имеет альтернативный путь.
И он ближе, чем кажется.

Гегемония, возникшая в тишине: что происходит между OpenAI, Nvidia и правительством США

О многих событиях мы узнаем уже постфактум: о санкциях, новых альянсах, квотах на нефть.
Но немногие осведомлены о том, что несколько лет назад в Аспене, за закрытыми дверями, встретились OpenAI, Microsoft, xAI Илона Маска, представители американского правительства и некоторые другие ключевые игроки индустрии.

На этой встрече была достигнута договорённость:
Nvidia обязалась распределять GPU (графические процессоры) между этими компаниями так, чтобы ни одна не смогла установить полную монополию — и никто за пределами США не получил теоретической возможности их догнать.

Практически сразу после этого Белый дом ограничил обучение моделей свыше триллиона параметров: только с разрешения правительства США.

И в этот момент искусственный интеллект перестал быть «продуктом».
Он стал стратегическим ресурсом — как нефть в XX веке.

Параллельно США фактически «перекрыли кислород» Китаю, запретив поставки современных чипов. Миру остались лишь крохи: страны Ближнего Востока «выторговывают» доступ к GPU на уровне оружейных сделок.

По оценке Либерманов, сегодня США контролируют примерно 90% вычислительных мощностей для ИИ.

И это только начало.

Даниил Либерман

Но что, если ИИ — это не просто рынок, а новая форма власти?

Ключевой момент разговора в подкасте Соколовского заключается не в технических аспектах, а в последствиях.

Либерманы подчеркивают: если мир продолжит двигаться по текущему курсу, возникнет ситуация, когда:

— рабочие места будут контролироваться алгоритмами пяти компаний;

— доступ к ИИ будет регулироваться Госдепартаментом США;

— страны и бизнесы станут зависимыми от чужих вычислительных центров;

— ИИ станет привилегией, а не инструментом.

И — как ни странно — богатые будут умнее, в то время как остальные останутся беззащитными.

При этом уже сегодня одному из братьев необходимо около 2000 долларов в месяц, чтобы просто «работать как инженер» через ИИ. Для Маска это сотни тысяч. Для большинства людей — недостижимая роскошь.

И отсюда возникает их главный посыл:

ИИ не должен принадлежать нескольким корпорациям и одному государству.
Он должен быть общим достоянием — иначе мы окажемся в цифровой олигархии.

Альтернатива, которую они предлагают, звучит почти дерзко — и весьма убедительно.

В подкасте Либерманы неожиданно поднимают тему, которая вновь стала обсуждаться в кулуарах Долины:
децентрализация ИИ.

И их тезис прост и революционен:

«То, что сегодня представляется невозможным для ИИ, уже было достигнуто с помощью биткоина». И они правы:

— мощность сети биткоина — 26 ГВт, больше, чем у всех крупнейших технологических компаний вместе;

— инновации в ASIC-чипах развиваются в тысячи раз быстрее, чем в GPU;

— сеть создаётся не корпорациями, а людьми по всему миру;

— она функционирует без центра, разрешений и контроля.

Либерманы уверены:
та же архитектура может стать основой вычислений для ИИ.

Это сделает интеллект:

— сверхдешёвым;

— сверхмасштабируемым;

— вне контроля государств;

— доступным каждому человеку, а не только подписчикам ChatGPT.

И самое главное:
ИИ перестанет быть услугой и станет инфраструктурой — как электричество.

Что произойдёт с Америкой, если децентрализация победит

Здесь Либерманы в подкасте высказываются удивительно смело.

1) Обесценится вся инфраструктура Big Tech

Десятки миллиардов долларов, вложенные в дата-центры, станут устаревшими.

2) Уйдет монополия

ИИ перестанет быть чем-то, что контролируется через квоты на GPU.

3) Мир получит шанс

Страны, которые сейчас даже не могут приобрести сотню H100 GPU, наконец-то получат доступ к технологиям.

4) США потеряют часть геополитической силы

Это приведёт к переходу власти — от государства к сети.

Для Кремниевой долины это представляется риском.
Для остального мира — шансом на цифровой суверенитет.

А что сами Либерманы? Что они получат?

Они не скрывают: их ставка огромна.

Если децентрализованный ИИ станет новым стандартом,
если на его основе начнут создаваться тысячи продуктов —
то создатели такой инфраструктуры окажутся в позиции:

не «делателей стартапов», а архитекторов новой цифровой эпохи.

Это не история о миллиарде.
Это история о многократных десятках миллиардов — подобно создателям базовых интернет-протоколов, но в индустрии, стоимость которой будет измеряться десятками триллионов.

Однако при всем этом мотив братьев звучит удивительно искренне:

«Мы не хотим жить в мире, который контролируется пятью компаниями».

Итог: в подкасте Александра Соколовского впервые прозвучал вызов, который может изменить всю индустрию ИИ

Александр СоколовскийДо сих пор вся гонка в сфере ИИ выглядела как соревнование между американскими гигантами.
После заявлений Либерманов стало очевидно: появляется третий путь.
Пока он мал, спорный и рискованный — но реальный.

Путь, в котором искусственный интеллект перестаёт быть оружием корпораций.
И становится инструментом для людей.

Если их идея осуществится —
история о двух братьях, родившихся в России и создающих альтернативный цифровой мир из Кремниевой долины,
станет одной из главных историй технологического XXI века.