«Комсомолец Украины» — первый БПК проекта 61
Большие противолодочные корабли проекта 61 американские моряки называли «поющими фрегатами» из-за мелодичного свиста новых газовых турбин, впервые применённых на этих судах. Более того, этот корабль, вероятно, стал самым привлекательным среди всех, когда-либо созданных — его динамичный профиль с заострённым носом, стальное кружево антенн, наклонные трубы, высоко расположенные артиллерийские установки и зенитные ракетные системы создавали впечатляющий вид. Существуют даже слухи о том, что проект был разработан женщиной…
Борис Израилевич Купенский Главный Конструктор проекта 61
На самом деле проект был создан Северным ПКБ (в то время ЦКБ-53) под руководством главного конструктора Бориса Купенского. Задача была поставлена группе Бориса Израилевича в начале 1957 года, технический проект получил одобрение в 1958 году, а 15 сентября 1959 года на Николаевском судостроительном заводе имени 61 коммунара был заложен первый корабль серии — «Комсомолец Украины». В итоге в состав ВМФ СССР вошли 20 больших противолодочных кораблей проекта 61. «Отважный» стал седьмым судном серии и был зачислен в Черноморский флот 25 января 1965 года. За годы службы БПК входил в состав группы советских кораблей, поддерживавших военное присутствие во время Шестидневной войны и Войны Судного дня, в 1970 году был признан отличным кораблём ЧФ, участвовал в учениях «Юг-71» и «Океан», совершил семь боевых служб с визитами в Порт-Саид, Александрию, Сплит, Бисау, Таранто и Мессину.
«Отважный» в Таранто
Корабли проекта 61 считались противолодочными, хотя гидроакустическая станция кругового обзора «Титан» и станция управления стрельбой «Вычегда», размещённые в подкильном обтекателе, имели недостатки: советская электроника никогда не была сильной стороной. Поэтому корабль имел большее значение как зенитная батарея: на нём впервые были установлены два зенитных ракетных комплекса М-1 «Волна» (также устаревшие — ракеты управлялись по лучу радара) — носовой и кормовой. Каждый комплекс включал двухбалочную пусковую установку ЗИФ-8, систему управления «Ятаган» и два вращающихся барабана для перезарядки, по восемь ракет в каждом. Следует отметить, что на «Отважном» носовая установка была основной — с неё регулярно проводились стрельбы, расчёт был хорошо подготовлен, а техническое состояние поддерживалось в порядке. Кормовая установка использовалась в последний раз в 1970 году, её обслуживание было значительно хуже из-за недостатка личного состава.
Серьёзным недостатком этого комплекса было расположение боезапасов выше ватерлинии — в случае пожара их невозможно было затопить. Погреба зенитного ракетного, авиационного, артиллерийского вооружения, глубинных бомб и авиационного керосина находились рядом и не были разделены коффердамами. Надстройки, трубы и мачты корабля были выполнены из алюминиево-магниевого сплава. В целом, вопросы живучести корабля оставляли желать лучшего, хотя и не были критическими.
В конце лета 1974 года на БПК «Отважный» произошла значительная смена офицерского состава — на борт пришли молодые лейтенанты, только что отслужившие первый офицерский отпуск, а также был назначен новый старший помощник, капитан-лейтенант Виктор Балашов, срок допуска к самостоятельному управлению которому был назначен на апрель 1975 года. В общем, ситуация обычная, но многие опытные офицеры и мичмана (в первую очередь командиры БЧ-5 и БЧ-2, а также командиры носовой группы управления и кормовой стартовой батареи и многие другие) были в отпусках, а временно командированные не имели опыта работы на кораблях проекта 61…
Наиболее неподходящей фигурой оказался мичман Шупортяк, который даже не служил на флоте (был водителем в ГСВГ). О его квалификации свидетельствует тот факт, что во время праздничной церемонии в Николаеве он, переодевшись в гражданскую одежду, смешался с толпой и сбежал с корабля; позже его поймали в городе в состоянии сильного алкогольного опьянения, вернули на корабль, и в его каюте нашли 30 пустых бутылок из-под водки… За два месяца до аварии мичман не получал денежное довольствие, так как не смог подтвердить свою квалификацию (впоследствии, проанализировав действия перед аварией на «Решительном», он не смог указать, где находится выход штока клинкетов его боевого поста). Как он попал на корабль? Скорее всего, благодаря связям — служба в ГСВГ могла обеспечить полезные знакомства. Заместитель по политической части требовал списания мичмана с корабля, что могло бы спасти «Отважный», но решили ограничиться взысканием по комсомольской линии.
Вице-адмирал Владимир Саакян, на момент катастрофы — контр-адмирал
30 августа корабль находился в районе боевой подготовки в 25 милях от Севастополя, где группа адмиралов и офицеров Главного штаба ВМФ во главе с начальником штаба ЧФ контр-адмиралом Владимиром Саакяном должна была наблюдать за ракетными стрельбами кораблей Черноморского флота. В непосредственной близости находились 27 кораблей и судов. В 9:58 прозвучал сигнал «Учебно-боевая тревога!», поступили доклады от командиров боевых частей и начальников служб. В это время мичман Шупортяк, находясь за пультом контроля ракет кормового погреба №8, действуя по инструкции, приказал матросам подключить внешнее питание, после чего переключил тумблеры подачи напряжения в положение «вкл». В этот момент он увидел на левом барабане мощный сноп пламени — самопроизвольно включился двигатель зенитной ракеты В-601.
Ракета В-601 на пусковой установке ЗИФ-8
Что должен был предпринять старшина команды кормовой зенитной установки в подобной ситуации? Доложить командиру зенитно-ракетного дивизиона БЧ-2 и включить систему орошения ракетного погреба. Однако Шупортяк приказал всем покинуть ПКС и, закричав «Сейчас будет взрыв!», бросился бежать. Его нашли только через два с половиной часа. В 10:01:35 раздался первый взрыв — активировался маршевый двигатель одной из ракет. Через 15–20 секунд последовал второй взрыв — стартовый двигатель ракеты. В корме корабля быстро начал разгораться пожар. Командир корабля, капитан 2 ранга Иван Винник, допустил ошибку: посчитал, что взорвался баллон воздуха высокого давления в кормовом машинном отделении (Шупортяк не удосужился доложить ему реальную обстановку), что и было доложено оперативному дежурному ЧФ.
Капитан 3 ранга Иван Винник, на момент катастрофы — капитан 2 ранга
Описание службы БПК «Отважный» говорит о том, что вопросам борьбы за живучесть на корабле уделялось недостаточно внимания, основное время уходило на подготовку к очередному визиту или учению со стрельбами. Отработки по БЗЖ (ежедневное мероприятие!) проводились раз в неделю, а учения по этой теме — в лучшем случае раз в месяц. Учитывая это, а также отсутствие на борту штатного командира БЧ-5 (и то, что командир корабля, капитан 2 ранга Винник, был назначен на должность командира бригады и уже мысленно занимался другими делами), становится ясно, что все предпосылки для аварии с тяжёлыми последствиями были налицо.
После запуска первого ракетного двигателя на ют начали выбегать курсанты из кубрика №4, проходившие практику на БПК (их не распределили по боевым постам), а также матросы из кормовых кубриков и боевых постов: их затягивало чёрным дымом, а из переборки ракетного погреба доносился звук, как будто туда бросали булыжники. В 10:01:40 произошёл второй взрыв — более мощный первого (от него в воду с ют полетело несколько матросов), вероятно, включился маршевый двигатель ещё одной ракеты. Командир корабля и контр-адмирал Саакян ничего не подозревали, когда сигнальщик доложил, что из трубы идёт густой чёрный дым и пламя (это не шло из трубы, а из-под крышек ракетного погреба №8, но сигнальщик с ходового мостика этого не видел), НШ Черноморского флота высказал что-то вроде: «Опять механики небо коптят» — он всю службу провёл на паросиловых эсминцах и не удивился этому. Руководить борьбой за живучесть должны были из ПЭЖ (поста энергетики и живучести), но там никого не оказалось, а позже пост, находившийся недалеко от ракетного погреба, оказался затянут дымом.
Последствия взрыва ракет в погребе №8
Наконец, в 10:02:00, не выдержав разрушений, ракеты рванули. Это стало невозможно не заметить: палуба надстройки разорвалась, как консервная банка, пусковая установка вместе с частью палубы встала вертикально и легла на кормовую трубу, из погреба вырвался столб пламени, в результате чего была нарушена герметичность подводной части корпуса корабля в районе кубрика №3. За бортом оказались 7 матросов и курсантов, стоявших на ют, погибли механики, не успевшие покинуть кормовое машинное отделение. Заживо сгорел матрос Владимир Прочаковский, он оказался отрезан пожаром в корабельном помещении и получил сильные ожоги. Своим друзьям, которые пытались вытащить его через иллюминатор, он сказал: «Ребята, со мной всё ясно, спасайте корабль!». На глазах всего экипажа и подошедших кораблей погибал матрос Сергей Петрухин, пытавшийся выбраться из иллюминатора камбуза — на борту не оказалось газорезки. Ему делал уколы морфия корабельный врач, старший лейтенант медицинской службы Виктор Цвеловский.
Капитан 2-го ранга Винник объявил боевую и аварийную тревогу и… спустился в ГКП, который на 61-м проекте находился во внутренних помещениях корабля. Это требование было внесено в устав после гибели линкора «Новороссийск», когда на палубе собралось всё начальство, а на ГКП никого не было, что привело к последствиям для борьбы за живучесть. Но в данной ситуации нахождение командира на ходовом мостике было бы более целесообразным — связь с кормой была нарушена, доклады на ГКП не поступали, а с мостика можно было хотя бы примерно понять, что происходит на юте.
Адмирал Владимир Самойлов, на момент катастрофы контр-адмирал и ИО Командующего ЧФ
Следует отметить два момента: во-первых, в море находилось 27 кораблей и судов ЧФ, которые могли оказать помощь «Отважному». Во-вторых, на этих судах находились начальник штаба флота, командир бригады БПК и несколько адмиралов. После доклада о взрыве в штабе ЧФ был развернут оперативный пост со специалистами технического управления, «руку на пульсе» держал и. о. командующего ЧФ контр-адмирал Владимир Самойлов, и вводные поступали в большом количестве!
После взрыва началась борьба за живучесть корабля. В корме бушевал пожар, от которого плавился алюминиево-магниевый сплав надстроек БПК. Запасы пены быстро исчерпались, а её применение не дало результата: погода была ветреная, волнение моря достигало 4 баллов, поэтому пену можно было использовать только во внутренних помещениях корабля, а ракетный погреб после взрыва перестал быть замкнутым объёмом, и пену оттуда выдувало. Были развернуты пожарные рукава, и моряки пытались сбить огонь струями воды. Безуспешно: из повреждённых цистерн вытекало топливо, на поверхности воды всегда горела плёнка соляра. Не задействованный в борьбе за живучесть личный состав был построен на баке, а на корму стали прибывать аварийные партии с других кораблей: БПК «Бедовый» и «Сметливый», эсминца «Сознательный». Почему? Пройти с носа в корму из-за последствий взрыва было невозможно!
Буксировка «Отважного», вид с кормы «Бедового»
К 11:00 поступила команда: «Буксировать «Отважный» к мысу Херсонес». К горящему кораблю направлялись три буксира, но их скорость была ниже, чем у боевых кораблей, поэтому эсминец «Сознательный» завёл буксирный конец на «Отважный», в то время как БПК «Бедовый» был пришвартован к аварийному кораблю. На него передали: «Рубите концы и отходите от «Отважного»», но команду принял «Сознательный» и отрезал поданный буксирный конец… Пока конец заводили на «Бедовый», прошёл час; к месту аварии подошло спасательное судно «Бештау» с мощной машиной и специальной лебёдкой для буксировки, но тянуть «Отважный» доверили значительно менее подходящему БПК…
Командование корабля беспокоило, что пожар может добраться до погребов с глубинными бомбами для РБУ, и погреба были затоплены. Однако незадолго до выхода в море на корабль были получены шесть авиационных глубинных бомб для бортового Ка-25 и авиационный керосин. Об этом в напряжённой борьбе за живучесть забыли. Бомбы были складированы на корме, в погребе № 10, где интенданты на БПК проекта 61 обычно размещали имущество. На «Отважном» из-за этого запор палубного люка был «модернизирован» так, чтобы его нельзя было открыть с палубы.
Корабль погибал на глазах у сотен человек…
Корабль тонул на глазах сотен людей: экипажей БПК «Бедовый», «Сметливый» и «Комсомолец Украины», эсминца «Сознательный», спасательного судна «Бештау», нескольких буксиров, вертолётов Ка-25 и самолётов Ли-2. В 12:55 «Бедовый» начал буксировку «Отважного». Буксировали корабль со скоростью 5 узлов: при взрыве руль БПК заклинило в положении 35 градусов, поэтому стремиться к быстрой буксировке было опасно из-за риска отрыва кормы. Рядом с бортом корабля находился СБ-15, с которого осуществлялось тушение пожара в погребе №8; в 13:20 подошёл ПДС-123, начавший тушить коридор №11. Вскоре пришёл приказ с КП Черноморского флота — начать заливку пеной отсека погреба №9 с 215 по 232 шпангоуты — пожар приближался к погребу №10 с авиационными глубинными бомбами. Однако главное внимание ГК ВМФ было сосредоточено на обеспечении непотопляемости корабля, терять новый БПК адмиралу флота Советского Союза Сергею Горшкову явно не хотелось. Приказы о необходимости обеспечить непотопляемость, «всё остальное потом», повторялись примерно раз в полчаса, но история корабля подходила к концу…
ПДС-123 до сих пор в строю!
В 14:47 произошёл взрыв в погребе № 10, палуба на корме вздулась, пламя поднялось выше грот-мачты, погибли несколько матросов, тело старшины 2 статьи Адама Ачмиза выбросило на спасательное судно (он станет единственным из погибших на «Отважном», чьё тело будет предано земле), крен резко возрос до 16 градусов, дифферент на корму — до 20 градусов. Крен на правый борт увеличивался на глазах: в 14:59 он составил уже 19 градусов, в 15:00 — 25 градусов, в 15:02 — 26–28 градусов, в 15:10 пропал свет и питание на приборы, в 15:11 командир отдал команду «подняться всем наверх», это стало последней записью в вахтенном журнале «Отважного». Контр-адмиралу Саакяну доложили, что через полчаса корабль пойдёт ко дну и необходимо спасать команду, одновременно начальник Технического Управления приказал начать эвакуацию экипажа. В 15:07 люди начали покидать «Отважный».
«Поющий фрегат» красив даже перед смертью…
Люди прыгали в воду с высоты 15 метров, тех, кто боялся прыгать, сталкивали. Внизу экипаж БПК подбирали баркасы и катера. Всего спрыгнуло около 220 человек, погибших при покидании корабля не было. В то же время буксировка «Отважного» продолжалась! Командование флота надеялось, что успеет выбросить тонущий корабль на мель. В 15:20 пожар усилился, к 15:36 экипаж полностью покинул БПК, крен и дифферент усилились. Следует отметить, что корабли проекта 61, спроектированные с точки зрения остойчивости, показали хорошие качества: «Отважный» не перевернулся, несмотря на крен в 32 градуса! В 15:43 на «Бедовом» обрубили букс