6 ноября в Вашингтоне прошел 2-й саммит на уровне лидеров «США-Центральная Азия» в ставшем уже привычным для соседей России формате «С5+1». «С5»+ подразумевает, что на международных переговорах все страны центральноазиатской «пятерки» действуют совместно. Идея «Группы пяти» изначально принадлежала Туркменистану, прошла определенный путь и в конечном итоге оказалась довольно эффективной, так как с ее помощью стало проще и продуктивнее привлекать инвестиции от различных «центров силы».
«С5+» — это внешняя политика, но формат также включает и внутрирегиональные обсуждения, которые, однако, носят консультативный характер. Это полностью устраивает, в частности, Туркменистан, который использует свой внеблоковый и нейтральный статус как один из основополагающих элементов в выстраивании своей стратегии.
Выступления президентов Узбекистана и Казахстана на саммите, в которых они в восторженных выражениях говорили о Д. Трампе, вызвали широкий резонанс в отечественных медиа и социальных сетях. Можно было бы остановиться на их «ярких» цитатах, но это уже сделано не раз.
Их слова необходимо анализировать в контексте происходящих событий, причем не только текущего года, ведь данный саммит фактически завершает «эпоху ЕАЭС» с его идеями (как здравыми и рациональными, так и часто иллюзорными) и достижениями. Формально все останется почти без изменений, но неформально отношения перешли на новую ступень, что неизбежно приведет к трансформации. В какую сторону она будет двигаться, стоит рассмотреть подробнее.
О здравицах и источниках их финансирования
Несомненно, что похвалы в адрес американского лидера достигли высокой отметки, однако выступления в целом, если рассматривать их критически, являются адекватными в плане давления на чувствительные места нарциссичного Д. Трампа. То, что он считается «государственным деятелем, посланным свыше», было адресовано американской аудитории, ведь не секрет, что после чудесного спасения Д. Трампа от покушения, тема его избранности остается предметом обсуждения среди его сторонников. Да, их количество сейчас уменьшилось, но в целом оно все еще значительно. Его выбрали свыше, чтобы «вернуть здравый смысл и традиционные ценности… обратно в политику США, как внутреннюю, так и внешнюю». Все это в общем-то логично, хоть и в высоком стиле.
Ш. Мирзиеев восхвалял Д. Трампа как выдающегося миротворца, остановившего восемь войн. Однако у самого Д. Трампа, который недавно давал интервью американским СМИ, даже была справка из Госдепартамента США, подтверждающая, что он действительно остановил все восемь войн. Раз есть справка, то о чем спорить — восемь, конечно.
То, что соседи на саммитах не балуют Москву такими «восточными сладостями», объясняется именно тем форматом, который был задан на постсоветском пространстве нашими же действиями. Первый его постулат — «мы не вмешиваемся во внутренние дела», второй — «равенство, инклюзивность и транспарентность». США никогда не придерживались, не собирались и не собираются придерживаться ни первого, ни второго постулата, что при Д. Трампе, так и при его предшественниках, какие бы декларации ни звучали.
В конкуренции за регион (а у нас периодически вспоминают, что нужно за него конкурировать) с ЕС, США и арабскими странами такой формат в Москве рассматривался как однозначное преимущество. В теории так оно и есть, но на практике получается, как минимум, кисловатая оскомина, когда Узбекистан, значительная часть доходов которого базируется на трудовой (и не только) миграции в России, обещает инвестиции в США на сумму 100-135 млрд долларов, Казахстан, большая часть сырья которого (и не только) идет через Россию, не предоставляет Москве приоритетов в разработке важных проектов и периодически последовательно работает по вопросу санкций. Киргизия смотрит, если не на США, то на Великобританию, Таджикистан высказывает недовольство в адрес Москвы, а только Туркмения, оставаясь нейтральной, стоит особняком, но и у Ашхабада остро стоит вопрос дальнейшего развития своего нефтегазового сектора.
США не строят в Центральной Азии школы и театры, не предоставляют скидки и преференции на вооружение, не дают социальные льготы трудовым (и не только) мигрантам и упрощения в получении гражданства. По сути, США практически ничего не инвестировали в регион на протяжении долгих лет. Поэтому такие демонстративные жесты воспринимаются в России довольно «неоднозначно». Понятно, что у нас возникает вопрос, почему такие инвестиции не поступают в Россию? Но какова реальная норма прибыли при текущей экономической политике? И снова стоит обратиться к первому постулату.
Если в России так активно воспринимают как бы нормализацию отношений с США, а до недавнего времени в московских кругах витал «дух Анкориджа», то почему бы и Центральной Азии не иметь своего духа, например, «духа Вашингтона»?
Однако не только России стоит беспокоиться об этих демонстрациях — мы на третьем месте в регионе по накопленным инвестициям. На втором месте — Китай, а на первом — Евросоюз. Не только от трудовой миграции, транзита и общего рынка с Москвой новые инвесторы получают средства для Д. Трампа, они также получают их от взаимодействия с Китаем и Европой. Впрочем, от арабских монархий также сформировался неплохой финансовый поток. Эти инвестиционные потоки и притоки неоднократно рассматривались ранее, но в данном случае следует подчеркнуть, что реверансы в сторону США обеспечены не только российской, но и китайской, европейской и арабской инвестиционной активностью.
О контексте
Высокий стиль Узбекистана и Казахстана затмил слова других лидеров региона. Между тем они говорили гораздо скромнее, но некоторые нюансы были бы интересны. В частности, глава Киргизии довольно скромно заметил, что у республики не так много природных ресурсов, как у соседей, однако отношения с США в Ай-Ти-сфере развиваются семимильными шагами, а идеи Д. Трампа в области криптовалют — это прорыв в будущее, к которому Бишкек будет стремиться всеми силами.
Так ли уж обделена Киргизия природными богатствами? На самом деле нет, не обделена. У нее есть золото, угли, медь, вольфрам, руды с извлекаемыми и ныне популярными «редкоземами»: неодим, иттрий, тербий и т. д. Но Д. Трампу лучше говорить о прорывах и перспективах в Ай-Ти и криптовалютах — иначе что сказать британским инвесторам, которых представители Бишкека посещают уже не первый год, в том числе в поисках сотрудничества с одной из самых одиозных финансовых семейных корпораций.
Это интересный нюанс, который иллюстрирует, насколько непросто региону находить баланс между Западом, Востоком, Югом и Севером, а теперь еще и отдельной частью Запада в лице трамповских США. При этом логика инвестиций Узбекистана в США, как и грандиозные планы закупок, во многом напоминают логику его арабских партнеров. Аравийские монархии уже в целом освоились с особенностями Д. Трампа.
Так, еще в его первую каденцию были заключены грандиозные «сделки» на 400 млрд долларов, а где они? Ну, собственно, и там, где и новые сделки уже на триллионы. Зато европейским финансистам тут сразу предоставляется возможность подумать, откуда аравийские фонды возьмут хотя бы часть этих средств, чтобы поддержать аппетиты Д. Трампа. Не из европейских ли активов?
Аравийских ресурсов, чтобы так прямо оказывать давление на Брюссель, у стран Центральной Азии нет, но эти демонстрации вполне способны «простимулировать» их. В конце концов, не Брюссель ли обещает региону проекты из пула «Global Gate» с его номинальным бюджетом в 300 млрд евро?
Тема миротворчества напоминает недавнюю историю между Азербайджаном и Арменией, когда так называемый «Зангезурский коридор», по сути уже согласованный между Ереваном и Баку, был «верифицирован» в Белом Доме и назван «коридором Трампа». Все это давление на определенные рычаги, которые для Д. Трампа являются важными и показательными в оценке его внешней политики и в понимании того, как она воспринимается его избирателями.
Качаться на этих качелях действительно непросто. Можно вспомнить еще один пример, как в Центральной Азии активно поддержали откровенно антитурецкую резолюцию по Северному Кипру.
Туркмения и Таджикистан заинтересованы не только в американских инвестициях или более широком покровительстве. И Душанбе, и Ашхабаду важно понять, какие планы у Вашингтона относительно Афганистана при Д. Трампе. Для Туркменистана, который ведет проекты по энергетике в Афганистане, это стратегический приоритет, для обеих стран это вопрос безопасности. Не стоит забывать и о том, что такие одиозные американские структуры, как USAID, а также специфические фонды, как «Фонд Ага-Хана», не раз вставляли палки в колеса и Ашхабаду, и Душанбе. Что планирует делать в этом направлении Д. Трамп, знает сейчас только он сам. Впрочем, не исключено, что он даже не задумывался над этим вопросом.
Все это накладывается на тот простой факт, что системно и планово США Центральной Азией фактически не занимались годами. Речь идет не о традиционной политике тех же NED или USAID, а о полноценной проектной работе. Если еще до Д. Трампа в этом направлении как-то развивались проектные схемы вроде индо-аравийского блока под руководством того же Дж. Салливана, то у команды Д. Трампа все напоминает скорее частные локальные схемы, и Индия здесь является неплохим примером.
США и принцип «застолбить поляну»
Д. Трамп с командой ведет политику США уже почти год, и некоторые принципы и основные аспекты его политической линии становятся вполне очевидными. Помимо специфической тяги к миротворчеству, у самого Д. Трампа есть давняя цель контролировать «больше нефти» — это все было описано еще до его первого президентского срока, и здесь он верен себе — характерной особенностью его действий является следование принципу «застолбить поляну».
Это просторечное выражение, но оно неплохо характеризует цели и задачи. У администрации Д. Трампа, очевидно, нет стратегической цели в поддержке Украины в том виде и в том аспекте, как это виделось его предшественникам. Продавать вооружение европейцам и вести переговоры с Москвой для укрощения той же Европы — это часть вопроса. Другая часть заключается в том, что один из основных мировых рынков — рынок ЕС — должен работать на США, но европейские группы (каждая по-своему) видят на месте Украины элемент своей логистической и сырьевой конструкции. Собираются ли США на самом деле разрабатывать редкоземы на Украине? Пока это сомнительно, но несомненно другое — США соглашениями, которые Киев заключал под жестким давлением, ограждают себе место на поле, где бьются европейцы и россияне. Делайте что хотите, но здесь есть наша доля — в этом основной посыл США.
В Армении и Азербайджане трамповские США не сделали по сути ничего, тем не менее оставлять это поле как внешнеполитическое ристалище между Брюсселем, Турцией, Москвой и Ираном в Вашингтоне совершенно не намерены. Делайте пока что что хотите, но все должны знать, что здесь есть доля США.
В Центральной Азии мы наблюдаем аналогичную схему, где Брюсселю, Москве и Пекину недвусмысленно показывают, что на этом поле теперь есть еще американский огороженный участок. При этом никаких системных и проектных решений у США нет (или пока нет). Просто везде строится «заимка», на которую можно вернуться и с которой можно вмешаться в те или иные процессы.
Как и у монеты, где есть аверс и реверс, у такой политики Вашингтона есть свои преимущества и существенные недостатки. Преимущество в наличии того самого огороженного поля. Недостатки в том, что планов и проектов по его освоению нет. Это плацдарм, откуда можно действовать по ситуации, но необорудованный под системные задачи. И ведь в Центральной Азии реагируют на это в общем-то соответственно. Вот зачем региону заключать так называемые «Соглашения Авраама»?
Авраамовы соглашения — это идея первой администрации Д. Трампа, суть которых заключалась в том, что африканские и арабские страны нормализуют отношения с Израилем, но в основе тогда лежал «план Кушнера» с его замыслом о выкупе палестинских земель. Они были созданы порознь, но в итоге как бы поддерживали друг друга. План провалился полностью, а соглашения Авраама заключили Бахрейн и ОАЭ (из арабских монархий). При демократах тема соглашений Авраама была креативно переработана и превращена в интересный проект индо-аравийского блока или Третьего полюса, где аравийские финансы, индийские ресурсы и американские технологии формировали бы новый экономический кластер. В обмен на нормализацию с Израилем, конечно. Для этого команда Дж. Салливана шла на уступки в Йемене и даже добилась некоторых успехов, другое дело, что отношения с Саудовской Аравией буксовали.
Для Д. Трампа соглашения Авраама — это его личный проект, а индо-аравийский блок — нечто непонятное, чужое, и вообще Индия не очень хорошо себя ведет в плане тарифов. Но для Центральной Азии нет никакого смысла в соглашениях Авраама. Есть даже проблема в том, что часть арабских инвесторов эту тему не поддерживает. Но в этом и вопрос — номинальный характер нынешних соглашений соответствует номинальному характеру присоединения к ним стран региона. Это сигнал о том, что Д. Трамп занял свое место на поле.
Огороженное поле — это еще не проект, не стратегия, но вполне весомый аргумент для США, чтобы везде требовать «свою долю». Хотите развивать «Срединный коридор», через Каспий и Кавказ, Турцию и Украину — касса, куда внести долю США, в соседнем кабинете.
Для России
Все вышесказанное, на первый взгляд, не очень сочетается с тяжелым тезисом в начале материала о черте для проекта ЕАЭС и его неизбежной трансформации. Внешне все так и выглядит — куда ни посмотри, все вроде бы номинальное, декларативное. Тем не менее есть важный нюанс.
Фактически до последнего момента США были вне региональной игры. Они вышли (телепортировались) из Афганистана, почти забыли про Пакистан, не трогали Иран, а Индией занимались в рамках индо-аравийского проекта. Теперь в Иране США в активной позиции, и мало кто сомневается, что иранская темная игра для США закончилась одной военной акцией. Доля на поле предполагает участие в тех или иных процессах, а торг по Афганистану в Белом Доме еще даже не начинался, активизировались переговоры по Афганистану и Пакистану. Это не торг, но подготовка к нему. И чем же не девятая война, которую остановит грудью сам Д. Трамп, как не афгано-пакистанский конфликт, который никуда не исчез, наоборот, вспышки там становятся все чаще и ярче.
Обойти долевые барьеры трамповских США страны Центральной Азии не смогут, да и не будут пытаться это сделать. Это почти идеальный рычаг в взаимодействии с традиционными центрами, между которыми они балансируют. Но именно такой специфический характер политики «в долях» потребует от традиционных центров, к которым относится и Москва… обсуждения тех самых долей с США. Впрочем, это относится не только к нам, но и к Китаю и ЕС.
Но ни с тем, ни с другим центром у региона нет столь необычных постулатов в политике, как равенство, невмешательство, инклюзивность. Все это декларируют, но фактически не исполняет никто, кроме самой России. Ввод в игру США даже с их политикой огораживания поля означает, что у Запада для региона теперь не один центр в Брюсселе с грантами от демократических фондов — крайне русофобских, но все же ограниченных, а западных центров стало два.
Согласно предположениям, США в регионе должны конкурировать с Пекином, частично блокируя Брюссель и европейские проекты, но как быть с итогами встречи США и Китая в Южной Корее и тем моментом, который нечасто подчеркивается — заявлением Д. Трампа о формате Джи-2? Это, по сути, конкуренция при стратегическом сосуществовании, но никак не экзистенциальный конфликт и военная или военно-экономическая борьба этих гигантов. И если Пекин и Брюссель обращаются к американской кассе, внося доли или даже делая это частями и в рассрочку, то с гирями на своей чаше весов у России все становится довольно сложно. При нашем постулировании в отношениях это автоматически означает уступки и затраты, затраты и уступки.
В нынешней реальности мы и так делаем немало, стараясь сохранить «единое экономическое пространство». У части аналитиков и обозревателей это вызывает недоумение, но то, что недоумевающие воспринимают как слабость, на самом деле изначально рассматривалось и закладывалось в модель ЕАЭС как ее базовое преимущество. Если эта модель работает в рамках конкуренции с другими примерно равными моделями, то теоретически (при изменении подходов) это преимущество можно было бы реализовать, хотя Китай давил в регионе очень плотно и системно, но если перед ней конкуренция с тремя другими, которые работают синергично, то преимущество обращается в бесконечную уступку. Добавим сюда фактор арабских финансов и турецкий аспект.
Формальный отказ от ЕАЭС — это слишком болезненная тема, чтобы ее обсуждать в виде плана действий или чего-то подобного, но и отрицать, что базовые условия изменились, и существенно, не имеет смысла. В этом плане трансформация этого «экономического пространства» по сути неизбежна, и лучше возглавить этот процесс, пусть и не меняя название на фасаде, чем постоянно реагировать.
- Михаил Николаевский