6 ноября в Вашингтоне прошел 2-й саммит на уровне лидеров «США-Центральная Азия» в уже знакомом формате «С5+1». «С5»+ подразумевает, что во внешнеполитических переговорах все страны центральноазиатской «пятерки» действуют совместно. Идея «Группы пяти» изначально была предложена Туркменистаном, прошла определенный путь и в итоге оказалась достаточно эффективной, так как с ее помощью стало проще привлекать инвестиции из различных «центров силы».
«С5+» — это внешняя политика, но формат также предполагает и внутренние дискуссии, хотя они носят консультативный характер. Это полностью устраивает, в частности, Туркменистан, который свой нейтральный статус использует в качестве основы для формирования своей стратегии.
Выступления президентов Узбекистана и Казахстана на саммите, которые в восторженных похвалах Д. Трампу продемонстрировали настоящий мастер-класс, конечно, разошлись по всем отечественным медиа и социальным сетям. Можно было бы и в данном случае остановиться на столь «ярких» цитатах представителей стран, которые у нас считаются то ли союзниками, то ли близкими партнерами, но это уже было сделано неоднократно.
Их (цитаты) нужно анализировать в контексте событий, причем не одного года, поскольку суть в том, что данный саммит неформально завершает своего рода «эпоху ЕАЭС» с его как разумными, так и часто иллюзорными идеями и достижениями. Формально все останется почти неизменным, но неформально отношения перешли некую черту, за которой неизбежна трансформация. В какую сторону она будет происходить, здесь можно поразмышлять как минимум с интересом.
О здравицах и источниках их финансирования
Несомненно, что восхваления в адрес американского лидера достигли довольно высокой отметки, однако выступления в целом, если рассмотреть трезво, являются вполне уместными в плане точечного давления на чувствительные места нарциссичного Д. Трампа. То, что он ни много ни мало, а «государственный деятель, посланный свыше», было адресовано американской аудитории, ведь не секрет, что после чудесного спасения Д. Трампа от покушения, тема его избранности остается одной из обсуждаемых для его сторонников. Да, их количество сейчас уменьшилось, но в целом оно остается довольно значительным. Его выбрали свыше, чтобы «вернуть здравый смысл и традиционные ценности… обратно в политику США, как внутреннюю, так и внешнюю». В общем-то все логично, хоть и в высоком стиле.
Ш. Мирзиеев восхвалял Д. Трампа как великого миротворца, остановившего восемь войн. Но даже у Д. Трампа, недавно давшего интервью американским СМИ, была справка из Госдепартамента США, в которой говорилось, что да — все восемь войн он действительно остановил. Если есть справка, то что спорить — восемь или две? Конечно, восемь.
То, что Москву такими «восточными сладостями» соседи на саммитах явно не балуют, объясняется тем форматом, который в отношениях на постсоветском пространстве был установлен нами и довольно давно. Первый его постулат — «мы не вмешиваемся во внутренние дела», второй — «равенство, инклюзивность и транспарентность». США никогда не придерживались, не собирались и не собираются придерживаться ни первого, ни второго постулата, как при Д. Трампе, так и при его предшественниках, какие бы декларации ни звучали.
В конкуренции за регион (а у нас периодически вспоминают, что за него следует конкурировать) с ЕС, США и арабскими странами такой формат в Москве рассматривался как явное преимущество. В теории это, по всей видимости, так и есть, но на практике вызывает, как минимум, кислую оскомину, когда Узбекистан, значительная часть доходов которого основана на трудовой (и не только) миграции в России, обещает инвестиции в США в размере 100-135 млрд долл., Казахстан, большая часть сырья которого (и не только) проходит через Россию, не предоставляет Москве приоритетов в разработке ключевых элементов и периодически активно работает по теме санкций. Кыргызстан открыто смотрит если не на США, то на Великобританию, Таджикистан высказывает недовольство в адрес Москвы, и только Туркменистан, нейтральный ко всему, здесь стоит в стороне, но и у Ашхабада остро стоит вопрос дальнейшего развития своего нефтегазового комплекса.
США не строят в Центральной Азии ни школ, ни театров, не предоставляют скидки и преференции на вооружение, не обеспечивают трудовым (и не только) мигрантам социальные льготы и упрощения в получении гражданства. На самом деле, США на протяжении многих лет практически ничего не вкладывали в регион. Поэтому такие демонстративные жесты воспринимаются в России, мягко говоря, «неоднозначно». Понятно, что у нас сразу возникает вопрос, почему такие инвестиции не направляются в Россию? Но какова реальная норма прибыли при нынешней экономической политике? А затем снова следует обратиться к первому постулату, упомянутому выше.
Если в России так активно и с энтузиазмом воспринимают как бы нормализацию отношений с США, а до последнего времени в московских кругах прямо витал «дух Анкориджа», то что такого, если и у Центральной Азии будет свой дух, например, «дух Вашингтона»?
Однако не только России стоит беспокоиться о таких демонстрациях — мы на третьем месте в регионе по накопленным инвестициям. Второе место занимает Китай, а первое — Евросоюз. По сути, не только от трудовой миграции, транзита и общего рынка с Москвой новые инвесторы берут средства для Д. Трампа, они также получают их от взаимодействия с Китаем и Европой. Впрочем, от арабских монархий сейчас тоже сформировался неплохой финансовый поток. Детали этих инвестиционных потока неоднократно рассматривались ранее автором на ВО, в данном случае следует подчеркнуть, что реверансы в сторону США обеспечены не только российской, но и китайской, европейской и арабской инвестиционной активностью.
О контексте
За высокими словами Узбекистана и Казахстана как-то потерялись в медиа высказывания других лидеров региона. Между тем они говорили гораздо скромнее, но некоторые нюансы были бы небезынтересны. В частности, глава Кыргызстана действительно очень скромно отметил, что республика не так «богата» природными ресурсами, как соседи, зато отношения с США в Ай-Ти сфере развиваются семимильными шагами, а идеи Д. Трампа в области криптовалют — это прорыв в будущее, которое в Бишкеке будут приближать всеми силами.
Так ли уж обделена Кыргызстан природными богатствами? На самом деле, нет, не обделена. Есть золото, угли, медь, вольфрам, руды с извлекаемыми и популярными ныне «редкоземами»: неодим, иттрий, тербий и т. д. Но Д. Трампу лучше все-таки говорить о прорывах и перспективах в Ай-Ти и крипте — иначе что сказать британским инвесторам, которых представители Бишкека посещают уже не первый год в том числе в плане сотрудничества с одной из самых одиозных финансовых семейных корпораций.
Это очень интересный нюанс, который хорошо демонстрирует, как непросто региону балансировать между западом, востоком, югом, севером, а теперь еще и отдельной частью Запада в лице трамповских США. При этом логика инвестиций того же Узбекистана в США, как и грандиозные планы закупок, во многом напоминают логику его арабских партнеров. Аравийские монархии уже в целом освоились со спецификой Д. Трампа.
Так, еще в его первую каденцию были заключены грандиозные «сделки» на сумму 400 млрд долл., а где они? В общем, там же, где и новые сделки на триллионы. Зато европейским финансистам тут сразу предоставляется возможность предметно поразмыслить о том, откуда арабские фонды возьмут хотя бы часть этих средств, чтобы поддержать аппетиты Д. Трампа. Не из европейских ли активов?
Аравийских ресурсов, чтобы так прямо оказывать давление на Брюссель, у стран Центральной Азии нет, но попытаться «простимулировать» их такие демонстрации вполне способны. В конце концов, не Брюссель ли обещает региону проекты из пула «Global Gate» с его номинальным бюджетом в 300 млрд евро?
Тема миротворчества очень напоминает недавнюю историю между Азербайджаном и Арменией, когда так называемый «Зангезурский коридор», по сути уже согласованный между Ереваном и Баку, был «верифицирован» в Белом Доме и назван «коридором Трампа». Все это давление на определенные рычаги, которые для Д. Трампа являются важными и маркерными в плане его собственных оценок своей же внешней политики и его видения того, как ее воспринимает его собственный электорат.
Балансировать на этих качелях действительно непросто. Можно вспомнить еще один пример, как в Центральной Азии довольно активно поддержали откровенно антитурецкую резолюцию по Северному Кипру.
Туркменистан и Таджикистан заинтересованы не только в американских инвестициях или шире особом покровительстве. И Душанбе, и Ашхабаду важно понимать, какие планы у Вашингтона при Д. Трампе касаемо Афганистана. Для Туркменистана, который реализует проекты по энергетике в Афганистане, это стратегический приоритет, для обеих стран это вопрос безопасности. Не стоит забывать и о том, что такие одиозные американские структуры, как USAID, а также специфические фонды вроде «Фонда Ага-Хана», немало палок в колеса вставляли и Ашхабаду, и Душанбе. Что планирует делать в этом направлении Д. Трамп, знает сейчас только он сам. Впрочем, не исключено, что на этот счет он и не знает, и даже еще не задумывался.
Все это накладывается на тот простой факт, что системно и планово США Центральной Азией по сути не занимались годами. Речь идет не о традиционной политике тех же NED или USAID, а о полноценной проектной работе. Если в мозговых недрах там еще до Д. Трампа как-то развивались проектные схемы вроде индо-аравийского блока за авторством того же Дж. Салливана, и под это была своя логика действий, то у команды Д. Трампа пока все напоминает не стратегические проекты, а частные локальные схемы, и Индия здесь — неплохой пример.
США и принцип «застолбить поляну»
Д. Трамп с командой управляет политикой США уже почти год, и некоторые принципы и основные аспекты его политической линии становятся вполне очевидными. Помимо специфической тяги к миротворчеству, давнем желании контролировать «больше нефти» — это все было описано еще до его первого президентского срока, и здесь он верен себе — характерной особенностью его действий является следование принципу «застолбить поляну».
Это просторечное выражение, но оно хорошо характеризует цели и задачи. У администрации Д. Трампа, очевидно, нет стратегической цели в виде поддержки Украины в том виде и в том разрезе, как это виделось его предшественникам. Продавать вооружение европейцам и вести переговоры с Москвой для укрощения той же Европы — это часть вопроса. Другая же часть заключается в том, что один из основных мировых рынков — рынок ЕС — должен работать на США, но европейские группы (каждая по-своему) видят на месте Украины элемент собственной логистической и сырьевой конструкции. Собираются ли США на самом деле разрабатывать редкоземы на Украине? Пока это сомнительно, но совершенно очевидно другое — США соглашениями, которые Киев заключал под жестким давлением, огораживают себе место на поле, где бьются европейцы и россияне. Делайте что хотите, но здесь есть наша доля — в этом базовый посыл США.
В Армении и Азербайджане трамповские США по сути ничего не сделали, тем не менее оставлять это поле как внешнеполитическое ристалище между Брюсселем, Турцией, Москвой и Ираном в Вашингтоне совершенно не намерены. Делайте пока что что хотите, но все должны знать, что здесь есть доля США.
С Центральной Азией мы видим аналогичную структуру, где Брюсселю, Москве и Пекину недвусмысленно показывают, что на этом поле есть теперь еще американский огороженный участок. При этом никаких системных и проектных решений у США нет (или пока нет). Просто везде создается «заимка», на которую можно вернуться и с которой можно вмешаться в те или иные процессы.
Как и у монеты, где есть аверс и реверс, у такой политики Вашингтона имеются преимущества и существенные недостатки. Преимущество заключается в наличии того самого огороженного поля. Недостатки в том, что планов и проектов по его освоению нет. Это плацдарм, откуда можно действовать по ситуации, но необорудованный под системные задачи. И в Центральной Азии реагируют на это в целом соответственно. Вот зачем региону заключать так называемые «Соглашения Авраама»?
Авраамовы соглашения — это идея первой администрации Д. Трампа, суть которых состоит в нормализации отношений между африканскими и арабскими странами и Израилем, но в основе тогда лежал «план Кушнера» с его задумкой о выкупе палестинских земель. Они родились независимо, но в итоге как бы поддерживали друг друга. План провалился полностью, а соглашения Авраама заключили Бахрейн и ОАЭ (из арабских монархий). При демократах тема соглашений Авраама была творчески переработана и превращена в интересный проект индо-аравийского блока или Третьего полюса, где аравийские финансы, индийские ресурсы и американские технологии формировали бы новый экономический технологический кластер. В обмен на нормализацию с Израилем, конечно. Ради этого команда Дж. Салливана шла на уступки в Йемене и даже чего-то добилась, но при этом отношения с Саудовской Аравией буксовали.
Для Д. Трампа соглашения Авраама — это его личный проект, а вот индо-аравийский блок — нечто непонятное, чужое, и вообще Индия плохо себя ведет в плане тарифов. Но для Центральной Азии вообще нет смысла в соглашениях Авраама. Есть даже проблема в том, что часть арабских инвесторов эту тему не поддерживает. Но суть в том, что номинальный характер нынешних соглашений соответствует номинальному характеру присоединения к ним стран региона. Это маркер того, что Д. Трамп застолбил место на поле.
Огороженное поле — это еще не проект, не стратегия, но вполне весомый аргумент, чтобы США везде могли требовать «свою долю». Хотите развивать «Срединный коридор», через Каспий и Кавказ, Турцию и Украину — касса, куда внести долю США, в соседнем кабинете.
Для России
Все вышеизложенное, на первый взгляд, не очень сочетается с тяжеловесным тезисом в начале материала, где говорится о черте для проекта ЕАЭС и его неизбежной трансформации. Внешне все так и выглядит — куда ни посмотри, все вроде бы номинальное, декларативное. Тем не менее есть важный нюанс.
Фактически до самого последнего момента США были вне региональной игры. Они вышли (телепортировались) из Афганистана, почти забыли про Пакистан, не трогали Иран, а Индией занимались в рамках индо-аравийского проекта. Сейчас в Иране США находятся в активной позиции, и мало кто сомневается в том, что иранская темная игра для США завершилась одной военной акцией. Доля на поле априори подразумевает участие в тех или иных процессах, а торг по Афганистану в Белом Доме еще даже не начался, активизировались переговоры по Афганистану и Пакистану. Это не торг, но подготовка к нему. И чем же не девятая война, которую остановит грудью сам Д. Трамп, как не афгано-пакистанский конфликт, который никуда не делся, наоборот, вспышки там происходят все чаще и ярче.
Обойти долевые барьеры трамповских США страны Центральной Азии не смогут, да, собственно, и не будут стараться этого делать. Ведь это почти идеальный рычаг в работе с традиционными центрами, между которыми они балансируют. Но именно такой специфический характер политики «в долях» потребует от традиционных центров, к которым относится и Москва… обсуждения тех самых долей с США. Впрочем, это касается не только и не столько нас, но и Китая, и ЕС.
Но ни с тем, ни с другим центром у региона нет столь необычных постулатов в политике, как равенство, невмешательство, инклюзивность. Номинально их декларируют все, фактически не исполняет никто, кроме самой России. Ввод в игру США даже с их политикой огораживания поля означает, что у Запада для региона теперь не один центр в Брюсселе с грантами от демократических фондов — крайне русофобских, но все же ограниченных, а теперь уже два полноценных западных центра.
Вроде бы США в регионе должны конкурировать с Пекином, частью блокируя Брюссель и европейские проекты, но как быть с итогами встречи США и Китая в Южной Корее и тем моментом, на который нечасто обращают внимание — заявление Д. Трампа о формате Джи-2? Это вообще-то конкуренция при стратегическом сосуществовании, но никак не экзистенциальный конфликт и военная или военно-экономическая «рубка» между этими гигантами. И вот если Пекин и Брюссель посещают американскую кассу, внося доли или даже внося их частями и в рассрочку, то с гирями на своей чаше весов у России все становится довольно сложно. При нашем постулировании в отношениях это автоматически означает уступки и затраты, затраты и уступки.
В нынешней реальности мы и так делаем немало, стараясь сохранить «единое экономическое пространство». У части аналитиков и обозревателей это зачастую вызывает недоумение, но то, что недоумевающие воспринимают как слабость, на самом деле изначально рассматривалось и закладывалось в модель ЕАЭС как ее базовое преимущество. Если эта модель работает в рамках конкуренции с другими примерно равными моделями, то теоретически (изменение подходов) это преимущество можно было бы реализовать, хотя Китай давил в регионе очень плотно и системно, но если перед ней конкуренция с тремя другими, которые работают синергично, то преимущество обращается в бесконечную уступку. Добавим сюда фактор арабских финансов и турецкий элемент.
Формальный отказ от ЕАЭС — это слишком болезненная тема, чтобы ее обсуждать в виде плана действий или подобного, но и отрицать, что базовые условия изменились, и существенно, также не имеет смысла. В этом плане трансформация этого «экономического пространства» по сути неизбежна, и лучше возглавить этот процесс, пусть и не меняя название на фасаде, чем постоянно реагировать.
- Михаил Николаевский