6 ноября в Вашингтоне прошел второй саммит на уровне лидеров «США-Центральная Азия» в формате «С5+1», который стал уже традиционным для соседей России. Формат «С5+1» подразумевает совместные внешнеполитические переговоры всех стран центральноазиатской «пятерки». Идея «Группы пяти» была первоначально предложена Туркменистаном и прошла определенный путь, став в итоге эффективным инструментом для привлечения инвестиций от различных «центров силы».
«С5+» это внешняя политика, но формат также включает внутрирегиональные дискуссии, которые, тем не менее, носят консультативный характер. Это полностью устраивает, в частности, Туркменистан, который делает свой внеблоковый и нейтральный статус одним из оснований своей стратегии.
Выступления президентов Узбекистана и Казахстана на саммите, которые в своих похвалах Д. Трампу показали мастерство, вызвали широкий резонанс в отечественных медиа и социальных сетях. Можно было бы остановиться на этих «сочных» цитатах, исходящих от представителей стран, которые у нас считаются либо союзниками, либо близкими партнерами, но это уже было сделано неоднократно.
Эти цитаты следует анализировать в контексте событий, не ограничиваясь одним годом, так как данный саммит неформально завершает определенную «эпоху ЕАЭС» с ее как разумными, так и часто иллюзорными идеями и достижениями. Формально все останется почти неизменным, однако неформально отношения перешли через определенную черту, за которой неизбежна трансформация. В какую сторону она произойдет, это вопрос, который стоит обсудить.
О здравицах и источниках их финансирования
Несомненно, что похвалы в адрес американского лидера достигли значительной высоты, однако выступления в целом, если рассуждать здраво, вполне адекватны в рамках давления на чувствительные места нарциссичного Д. Трампа. То, что он является «государственным деятелем, посланным свыше», относится к американской аудитории, поскольку после чудесного спасения Д. Трампа от покушения, тема его избранности остается актуальной среди его сторонников. Да, их число сократилось, но оно по-прежнему значительное. Ведь свыше его выбрали, чтобы «вернуть здравый смысл и традиционные ценности… обратно в политику США, внутреннюю и внешнюю». Все выглядит логично, хоть и высокопарно.
Ш. Мирзиеев отмечал Д. Трампа как великого миротворца, который остановил восемь войн. Но у самого Д. Трампа, недавно дававшего интервью американским СМИ, даже имелась справка из Госдепартамента США, подтверждающая, что да — все восемь войн он действительно прекратил. Если есть справка, то какое тут может быть обсуждение, восемь или две — восемь, конечно.
Тот факт, что Москву такими «восточными сладостями» соседи на саммитах не балуют, объясняется форматом, который в отношениях на постсоветском пространстве был задан нами и установлен довольно давно. Первый его постулат — «мы не вмешиваемся во внутренние дела», второй — «равенство, инклюзивность и транспарентность». США никогда не придерживались, не собирались и не собираются придерживаться ни первого, ни второго постулата, ни при Д. Трампе, ни при его предшественниках, несмотря на любые декларации.
В конкуренции за регион, в которой периодически вспоминают, что за него нужно конкурировать, данный формат в Москве рассматривался как явное преимущество. В теории это действительно так, но на практике вызывает, как минимум, кислую оскомину, когда Узбекистан, значительная часть доходов которого основывается на трудовой миграции в России, обещает инвестиции в США на 100-135 миллиардов долларов, а Казахстан, большая часть сырья которого (и не только) идет через Россию, не предоставляет Москве приоритетов в разработке важных проектов и периодически довольно последовательно работает по теме санкций. Киргизия (Кыргызстан) открыто смотрит на США или даже на Великобританию, Таджикистан высказывает недовольство в адрес Москвы, и только Туркмения, оставаясь нейтральной, занимает особую позицию, но и у Ашхабада также остро стоит вопрос дальнейшего развития своего нефтегазового комплекса.
США не строят в Центральной Азии ни школ, ни театров, не предоставляют скидок на вооружение, не предлагают социальные льготы трудовым мигрантам и не упрощают процесс получения гражданства. Фактически, США не инвестировали в регион на протяжении многих лет. Поэтому такие демонстративные шаги воспринимаются в России, мягко говоря, как «неоднозначные». Понятно, что у нас возникает вопрос, почему такие инвестиции не идут в Россию? Но какова реальная норма прибыли при текущей экономической политике? И снова необходимо вспомнить первый постулат, приведенный выше.
Если в России так активно воспринимают как бы нормализацию отношений с США, а ранее в московских гостиных витал «дух Анкориджа», то что такого, если у Центральной Азии будет свой «дух», например, «дух Вашингтона»?
Однако не только России стоит беспокоиться об этих демонстрациях — мы на третьем месте в регионе по накопленным инвестициям. Второе место занимает Китай, а первое — Евросоюз. Инвесторы, помимо трудовой миграции, транзита и общего рынка с Москвой, получают средства от работы с Китаем и Европой. Впрочем, от арабских монархий также сформировался неплохой финансовый поток. Подробности этих инвестиционных потоков ранее многократно рассматривались автором, но в данном случае следует подчеркнуть, что реверансы в сторону США обеспечены не только российской, но и китайской, европейской и арабской инвестиционной активностью.
О контексте
На фоне высокопарных слов Узбекистана и Казахстана как-то затерялись в медиа высказывания других лидеров региона. Между тем они говорили гораздо скромнее, но некоторые нюансы были бы интересны. В частности, глава Киргизии действительно очень скромно заметил, что у республики не так много природных ресурсов, как у соседей, зато отношения с США в ИТ-сфере развиваются стремительными темпами, а идеи Д. Трампа в области криптовалют — это шаг в будущее, к которому в Бишкеке будут стремиться всеми силами.
Так ли уж обделена Киргизия природными богатствами? На самом деле нет, не обделена. У нее есть золото, уголь, медь, вольфрам, руды с ныне популярными «редкоземами»: неодим, иттрий, тербий и т. д. Но Д. Трампу лучше всего говорить о прорывах и перспективах в ИТ и криптовалютах — иначе что сказать британским инвесторам, которых представители Бишкека посещают уже не первый год в том числе с целью сотрудничества с одной из самых одиозных финансовых семейных корпораций.
Это интересный нюанс, который иллюстрирует, как сложно региону балансировать между Западом, Востоком, Югом и Севером, а теперь еще и отдельной частью Запада в лице трамповских США. При этом логика инвестиций Узбекистана в США, а также грандиозные планы закупок во многом напоминают логику его арабских партнеров. Аравийские монархии уже достаточно освоились с особенностями Д. Трампа.
Так, еще в его первую каденцию были заключены грандиозные «сделки» на 400 миллиардов долларов, а где они? На самом деле, они находятся там же, где и новые сделки на триллионы. Зато европейским финансистам предоставляется возможность задуматься о том, откуда аравийские фонды возьмут хотя бы часть этих средств, чтобы поддержать аппетиты Д. Трампа. Не из европейских ли активов?
У стран Центральной Азии нет ресурсов, чтобы оказывать давление на Брюссель, но эти демонстрации вполне могут «простимулировать» их. В конце концов, не Брюссель ли обещает региону проекты из пула «Global Gate» с его бюджетом в 300 миллиардов евро?
Тема миротворчества напоминает недавнюю историю между Азербайджаном и Арменией, когда так называемый «Зангезурский коридор», фактически уже согласованный между Ереваном и Баку, был «верифицирован» в Белом Доме и назван «коридором Трампа». Все это давление на определенные рычаги, которые для Д. Трампа имеют важное значение и служат маркером его оценки внешней политики и понимания того, как ее воспринимает его собственный электорат.
Балансировать на этих качелях действительно непросто. Можно вспомнить еще один пример, когда Центральная Азия довольно активно поддержала антитурецкую резолюцию по Северному Кипру.
Туркмения и Таджикистан заинтересованы не только в американских инвестициях или шире в особом покровительстве. И Душанбе, и Ашхабаду важно понимать планы Вашингтона относительно Афганистана при Д. Трампе. Для Туркмении, которая развивает энергетические проекты в Афганистане, это стратегический приоритет, а для обеих стран — вопрос безопасности. Не стоит забывать, что такие одиозные американские структуры, как USAID, а также специфические фонды, как «Фонд Ага-Хана», вставляли палки в колеса и Ашхабаду, и Душанбе. Что планирует делать в этом направлении Д. Трамп, знает только он сам. Впрочем, не исключено, что он и не знает, и даже не задумывался об этом.
Все это накладывается на тот простой факт, что США системно и планомерно не занимались Центральной Азией на протяжении многих лет. Речь идет не о традиционной политике тех же NED или USAID, а о полноценной проектной работе. Если до Д. Трампа в мозговых недрах там развивались проектные схемы вроде индо-аравийского блока по инициативе Дж. Салливана, то у команды Д. Трампа пока все напоминает не стратегические проекты, а локальные схемы, и Индия здесь является неплохим примером.
США и принцип «застолбить поляну»
Д. Трамп с командой управляет политикой США уже почти год, и некоторые принципы и основные аспекты его линии становятся довольно очевидными. Помимо специфической тяги к миротворчеству, давнего желания контролировать «больше нефти», что было описано еще до его первого президентского срока, он придерживается принципа «застолбить поляну».
Это просторечное выражение неплохо характеризует цели и задачи. У администрации Д. Трампа, похоже, нет стратегической цели в поддержке Украины в том формате, как это виделось его предшественникам. Продавать вооружение европейцам и вести переговоры с Москвой для укрощения Европы — это одна часть вопроса. Другая часть заключается в том, что один из основных мировых рынков — рынок ЕС — должен работать на США, но европейские группы (каждая по-своему) видят на месте Украины элемент собственной логистической и сырьевой конструкции. Собираются ли США на самом деле разрабатывать редкоземы на Украине? Пока это сомнительно, но несомненно другое — США соглашениями, которые Киев заключал под жестким давлением, огораживают себе место на поле, где сражаются европейцы и россияне. Делайте что хотите, но здесь есть наша доля — в этом базовый посыл США.
В Армении и Азербайджане трамповские США по сути ничего не сделали, однако оставлять это поле как внешнеполитическое ристалище между Брюсселем, Турцией, Москвой и Ираном Вашингтон совершенно не собирается. Делайте пока что что хотите, но все должны знать, что здесь есть доля США.
С Центральной Азией мы наблюдаем аналогичную схему, где Брюсселю, Москве и Пекину недвусмысленно демонстрируется, что на этом поле теперь есть еще американский огороженный участок. При этом никаких системных и проектных решений у США нет (или пока нет). Просто везде строится «заимка», на которую можно вернуться и с которой можно вмешиваться в те или иные процессы.
Как и у монеты, где есть аверс и реверс, у такой политики Вашингтона имеются как преимущества, так и существенные недостатки. Преимущество заключается в наличии того самого огороженного поля. Недостаток в том, что планов и проектов по его освоению нет. Это плацдарм, откуда можно действовать по ситуации, но необорудованный под системные задачи. И в Центральной Азии на это реагируют соответственно. Вот зачем региону заключать так называемые «Соглашения Авраама»?
Авраамовы соглашения — это идея первой администрации Д. Трампа, суть которой заключалась в нормализации отношений африканских и арабских стран с Израилем, но в основе лежал «план Кушнера» о выкупе палестинских земель. Они возникли отдельно, но в итоге поддерживали друг друга. План провалился полностью, а соглашения Авраама были подписаны Бахрейном и ОАЭ (из арабских монархий). При демократах тема соглашений Авраама была переработана и превращена в интересный проект индо-аравийского блока или Третьего полюса, где арабские финансы, индийские ресурсы и американские технологии формировали бы новый экономический кластер. В обмен на нормализацию с Израилем, разумеется. Ради этого команда Дж. Салливана шла на уступки в Йемене и даже чего-то добилась, но отношения с Саудовской Аравией буксовали.
Для Д. Трампа соглашения Авраама — это его личный проект, а индо-аравийский блок — нечто непонятное, чужое, и вообще Индия не очень хорошо ведет себя в плане тарифов. Но для Центральной Азии в соглашениях Авраама нет никакого смысла. Есть даже проблема в том, что часть арабских инвесторов эту тему не поддерживает. Но в этом и заключается вопрос, что номинальный характер нынешних соглашений соответствует номинальному характеру присоединения к ним стран региона. Это маркер того, что Д. Трамп застолбил место на поле.
Огороженное поле — это еще не проект, не стратегия, но довольно весомый аргумент, чтобы США везде могли требовать «свою долю». Хотите развивать «Срединный коридор», через Каспий и Кавказ, Турцию и Украину — касса, куда внести долю США, в соседнем кабинете.
Для России
Все вышеизложенное, на первый взгляд, не очень согласуется с тяжеловесным тезисом в начале материала, где говорится о черте для проекта ЕАЭС и его неизбежной трансформации. Внешне все выглядит так — куда ни посмотри, все вроде бы номинальное и декларативное. Тем не менее, есть важный нюанс.
Фактически до самого последнего момента США были вне региональной игры. Они вышли (телепортировались) из Афганистана, почти забыли про Пакистан, не трогали Иран, а Индией занимались в рамках индо-аравийского проекта. Сейчас США активны в Иране, и мало кто сомневается, что иранская темная игра для США завершилась одной военной акцией. Доля на поле предполагает участие в тех или иных процессах, и торг по Афганистану в Белом Доме еще даже не начинался, активизировались переговоры по Афганистану и Пакистану. Это не торг, а подготовка к нему. И чем же не девятая война, которую остановит грудью сам Д. Трамп, как не афгано-пакистанский конфликт, который никуда не исчез, наоборот, вспышки там становятся все более частыми и яркими.
Обойти долевые барьеры трамповских США страны Центральной Азии не смогут, да и не будут пытаться это делать. Это почти идеальный рычаг в работе с традиционными центрами, между которыми они балансируют. Но именно такой специфический характер политики «в долях» потребует от традиционных центров, к которым относится и Москва, обсуждения этих долей с США. Впрочем, это касается не только и не столько нас, но и Китая, и ЕС.
Но ни с одним, ни с другим центром у региона нет столь необычных постулатов в политике, как равенство, невмешательство, инклюзивность. Все это номинально декларируется всеми, но фактически исполняет только Россия. Ввод в игру США даже с их политикой огораживания поля означает, что у Запада для региона теперь не один центр в Брюсселе и гранты от демократических фондов — крайне русофобских, но все же ограниченных, а западных центров уже два.
Хотя в регионе США должны конкурировать с Пекином, частью блокируя Брюссель и европейские проекты, но как быть с итогами встречи США и Китая в Южной Корее и тем моментом, на который нечасто обращают внимание — заявлением Д. Трампа о формате Джи-2? Это фактически конкуренция при стратегическом сосуществовании, а не экзистенциальный конфликт и военная или военно-экономическая «рубка» этих гигантов. И вот если Пекин и Брюссель посещают американскую кассу, внося доли или даже частями и в рассрочку, то у России с гирями на своей чаше весов все становится довольно сложно. При нашем постулировании в отношениях это автоматически означает уступки и затраты.
В нынешней реальности мы и так делаем немало, пытаясь сохранить «единое экономическое пространство». У части аналитиков и обозревателей это вызывает недоумение, но то, что недоумевающие воспринимают как слабость, на самом деле изначально рассматривалось и закладывалось в модель ЕАЭС как ее базовое преимущество. Если эта модель работает в рамках конкуренции с другими примерно равными моделями, то теоретически (при изменении подходов) это преимущество можно было бы реализовать, хотя Китай оказывает на регион значительное давление, но если перед ней конкуренция с тремя другими, которые функционируют синергично, то преимущество обращается в бесконечную уступку. Добавим сюда арабские финансовые факторы и турецкий аспект.
Формальный отказ от ЕАЭС — это слишком болезненная тема, чтобы ее предметно обсуждать в виде плана действий или подобного, но и отрицать, что базовые условия изменились, и существенно, не имеет смысла. В этом контексте трансформация этого «экономического пространства» практически неизбежна, и лучше возглавить этот процесс, пусть и не меняя название на фасаде, чем постоянно реагировать.
- Михаил Николаевский