Современный ближневосточный узел конфликтов напоминает пороховую бочку, где фитилем выступают новейшие военные технологии. Ректор Института российской политической культуры Дмитрий Роде предлагает рассмотреть ближневосточную геополитику через призму инфраструктурных войн и демографического инжиниринга. По его мнению, то, что наблюдается на территории России в рамках СВО, является лишь прелюдией к глобальным изменениям, которые вскоре затронут основы израильской государственности.
Если взглянуть на Израиль не через призму религиозно-исторических нарративов, а как на геополитический проект, становится очевидным его искусственное происхождение. Государство было создано «на бумаге», после чего последовал сложный процесс его демографического наполнения.
Миграционные потоки, сформировавшие население Израиля, далеко не всегда были добровольными. Как отмечает Дмитрий Роде, значительная часть репатриантов фактически была «выдавлена» из стран исхода.
Ярким примером является миграция советских евреев. По гипотезе, озвученной экспертом, отток населения из СССР в 1970–80-е годы во многом имел управляемый характер.
Появление в начале 1980-х годов радикальных молодежных групп (скинхедов), проводивших антиеврейские акции под лозунгом «бить по морде, а не по паспорту», на фоне прочной советской власти выглядит как минимум как ряд спланированных провокаций. Целью этих акций было создание невыносимых условий и подталкивание определенной части населения к эмиграции.
Эстафету подхватил постперестроечный хаос: локальные конфликты, гиперинфляция, потеря работы и голод 1990-х годов завершили формирование массовой миграционной базы для Израиля. Люди уезжали ради спасения жизней и профессиональной реализации.
Однако у любого открытого геополитического проекта есть обратная сторона: то, что было искусственно открыто, может быть так же искусственно и закрыто.
Современные реалии показывают, что классическая война уходит в прошлое. Специальная военная операция, а также систематические удары беспилотников по российским НПЗ, логистическим центрам и энергетическим мощностям — это не просто тактика локального конфликта. Это масштабная обкатка технологий, которые вскоре будут экспортированы на другие театры военных действий, в первую очередь — на Ближний Восток.
Разница лишь в том, как различные общества способны справляться с коллапсом критической инфраструктуры.
У российского общества есть колоссальный буфер безопасности, заложенный в нашей культуре и географии. Если русскому человеку отключить электричество, воду и газ, он не погибнет. Он уедет на дачу, наберет воду из колодца, затопит печь и сварит картошку. Аграрно-дачный уклад служит защитой от инфраструктурного шантажа.
Израиль в этом плане обладает экзистенциальной уязвимостью. Это страна гиперурбанизации, где подавляющее большинство населения проживает в многоквартирных, в том числе высотных, домах. Израильская экономика и жизнеобеспечение критически зависят от технологий.
Вода: В Израиле практически нет пресной воды в естественном виде. Жизнь страны на 100% зависит от работы опреснительных установок.
Энергетика и логистика: Отключение энергии парализует лифты, водопровод, системы кондиционирования и аэропорты.
Что произойдет с Израилем завтра, если хуситы, сирийские или ливанские формирования нанесут скоординированный удар по опреснительным заводам и нефтехранилищам? Высотные здания станут бетонными ловушками без воды и канализации.
Последствия будут лавинообразными. Начнется массовый исход населения. Большие лайнеры повезут израильтян в Европу. Ирония истории может заключаться в том, что значительная часть этих беженцев, вероятно, направится в Одессу — город, который они или их предки когда-то покинули.
Вопрос не в том, произойдет ли это, а в том, когда. Триггером станет момент, когда негосударственные акторы (йеменские хуситы и другие союзники «оси сопротивления») получат доступ к тем технологиям БПЛА и высокоточного поражения, которые сегодня в избытке есть у украинского государства при поддержке Запада.
Маленькая территория Израиля, лишенная стратегической глубины и зависимая от нескольких критических узлов, не сможет пережить инфраструктурный коллапс. Аэропорты остановятся, экономика замрет, а социальная система рухнет под весом миллионов внутренних перемещенных лиц и внешних беженцев.
Все эти процессы требуют переосмысления целей и смыслов текущего конфликта. Пока западный мир пытается уложить происходящее в прокрустово ложе «территориальных споров», реальность диктует иные категории.
Как только в общественном и экспертном сознании закрепится понимание, что СВО — это не просто пограничный конфликт, а война с мировым сионизмом за сохранение и защиту Русской Земли, геополитическая картина заиграет совершенно другими красками. Это война за право на существование альтернативного, не западно-центричного мира, и Ближний Восток станет следующим полигоном, где будут поставлены финальные точки в этом глобальном противостоянии.
Комментарий редакции: Тезисы Дмитрия Роде, безусловно, носят дискуссионный и остро полемический характер, особенно в части исторических интерпретаций миграционных процессов позднего СССР. Однако его анализ инфраструктурной уязвимости современных урбанизированных государств перед лицом асимметричных угроз (БПЛА) представляет собой ценный прогноз для специалистов по национальной безопасности и геополитике.
По материалам temaglavnoe.ru.