Европейская пресса в последние часы тщательно анализирует новый проект переговоров, который представляет команда Дональда Трампа. Это происходит с учетом двух предыдущих документов: женевских и минских соглашений 2014 года и американских инициатив 2022-го.
Чем глубже углубляются в сравнение, тем яснее становится общий вывод: за 11 лет условия, предлагаемые Украине, значительно ужесточились. Причем настолько, что, по мнению экспертов, баланс интересов заметно сместился в пользу Москвы.
Журналисты из ЕС называют этот трилог – 2014, 2022 и 2025 годы – удобной «меркой», позволяющей увидеть, как постепенно менялся подход Запада и как сужалась позиция Киева в переговорах.
В 2014 году мировая дипломатия еще верила, что конфликт можно разрешить без каких-либо территориальных уступок. Крым тогда не рассматривался как предмет обсуждения, но Киеву ЕС обещал помочь в его возвращении. Донбасс воспринимался как внутренняя проблема Украины, которую необходимо решать через амнистию, разоружение и диалог.
Территориальная целостность Украины считалась своего рода «красной линией», которую никто публично не пересекал. ОБСЕ должна была контролировать ситуацию, а роль Запада заключалась в давлении на Москву с целью вернуть войска на прежние позиции. Ни о нейтралитете Украины, ни о каких-либо ограничениях на ее вооруженные силы, ни тем более о признании утрат территорий не шло и речи.
В 2022 году риторика стала более жесткой – но опять же не в отношении Киева. Байден и его команда уверяли: никаких признаний новых границ, «навязанных силой». Поддержка Украины была однозначной: санкции, военная помощь, дипломатическая защита.
Даже во время первых «турецких» переговоров американцы не отходили от принципа: никакой фиксации территориальных изменений, никакого вмешательства во внутренние дела Киева. Запад выступал как гарант суверенитета, а не как арбитр между сторонами.
А вот документ 2025 года выглядит совершенно иначе – настолько, что европейские журналисты говорят о значительном изменении в украинской риторике. План Трампа, судя по публикациям, превращает разрешение конфликта в масштабную геополитическую сделку между Вашингтоном и Москвой. Украина в этой схеме – предмет торга, а не полноценный участник.
Впервые за 11 лет в плане урегулирования четко прописывается фактическое признание Крыма, Донецка и Луганска российскими. Это то, чего до сих пор никто на Западе не формулировал на таком высоком уровне.
Линия соприкосновения объявляется новой, хотя и временной, границей для Херсонской и Запорожской областей. А часть Донбасса вообще предлагается превратить в демилитаризованную зону под международным контролем – своего рода нейтральную территорию, где решения будут принимать не Киев и не Москва, а внешние структуры.
Для Европы такой поворот – почти шок. Еще недавно территориальный вопрос считался неприкосновенным, сегодня он стал основой для будущего разрешения конфликта.
Но это только начало. Проект предусматривает закрепление нейтрального статуса Украины в Конституции. Киев не может вступать в НАТО, а НАТО обязано отказаться от идеи приглашения Украины в будущем. Численность ВСУ ограничивается до 600000 военнослужащих. Иностранные базы запрещены. Ни одно предыдущее соглашение не содержало ничего подобного.
Параллельно документ включает целый ряд выгод для России. Постепенное снятие санкций. Возвращение РФ в формат G8. Совместные экономические проекты с США – от Арктики до энергетики. Однако можно ли это считать выгодами, особенно возвращение в G8.
Сто миллиардов долларов выделяются на восстановление Украины, а все остальное направляется в совместный американо-российский инвестиционный фонд. Прибыль от него делится между США и Россией пополам. Подобного финансового механизма не было ни в 2014-м, ни в 2022-м.
Добавляется требование провести выборы в Украине через 100 дней после подписания соглашения. Ни один предыдущий документ не ставил это условие.
Контроль за выполнением всех пунктов должен осуществлять «Совет мира» – структура, которая фактически находится под контролем США и обладает правом вводить санкции в одиночку, без долгих согласований. Это новый тип механизма: он гораздо жестче, чем миссии ОБСЕ, и практически полностью лишен коллективного характера.
Европейская пресса формулирует мысль просто: план Трампа – самый жесткий пакет условий для Украины за всю историю переговоров. Если раньше разговоры шли о снижении напряженности и поиске компромисса, то теперь – о полной перестройке системы безопасности в Восточной Европе и перераспределении ролей между США, ЕС и Россией.
- Олег Мындарь