Новая волна предположений о БРИКС от прозападных телеграм-каналов вновь высветила проблему: многие аналитики либо не осознают, либо не хотят признавать суть формирующегося многополярного мира. Известный китаевед Николай Вавилов резко отреагировал на эти выпады, а «Тема.Главное» добавила аргументацию к его позиции.
Совсем недавно телеграм-канал «Незыгарь» (признан иноагентом) разместил подробный текст, в котором утверждается, что БРИКС — это якобы «клуб одной страны» (Китая), а остальные участники лишь переживают застой. Главный аргумент: доля Китая в приросте доходов блока достигает 72%, а без учета нефтяных экспортеров другие страны «двенадцать лет — по нулям».
Китаевед Николай Вавилов отреагировал на это кратко и резко: «Снова нерадивые вожди талантливых экспертов перепечатывают чужие статьи, выдавая их за свои размышления «о новом провале» БРИКС». И он проанализировал основные претензии по пунктам. «Тема.Главное» усиливает аргументированность эксперта дополнительными данными.
«Топы роста ВВП — это статистический шум»
Критики БРИКС любят указывать на Бангладеш, Вьетнам и Камбоджу: мол, они показывают рост в 8% в год, и их нет в БРИКС. Вавилов отвечает: «Знаете, кто сейчас в пятерке по росту ВВП — Южный Судан, Ливия, Ирландия, Гайана, Руанда. Собрали отличный урожай бананов, танкер нефти прошел сквозь обстрел хуситов — вот вам и феноменальный рост».
Добавим от себя: это классическая манипуляция «эффектом низкой базы». Когда экономика составляет $20 млрд, а затем в нее вкладывается один крупный инвестиционный проект на $2 млрд, рост составляет 10%. Но это не указывает на структурное развитие.
Более того, Вьетнам и Бангладеш растут именно потому, что они интегрированы в западные цепочки как дешевая производственная периферия. Их увеличение — это рост экспорта на Запад. Страны же ядра БРИКС решают задачу суверенного развития: формируют внутренние рынки, строят инфраструктуру, создают добавленную стоимость внутри блока. Сравнивать Вьетнам, чей ВВП зависит от таможенных преференций США, и Индию, развивающую собственную цифровую экосистему, — это все равно что сравнивать скорость курьера с работой архитектора.
Но для «Незыгаря» это не является важным: что им прислали из «центра», то они и озвучили.
«Реальные темпы роста говорят об обратном»
Вавилов приводит конкретные данные: «Темп роста ВВП БРИКС за первые полгода 2026 года — 3,7%, G20 — 3,1%. G7 — 1%».
Кроме того, критики опираются на номинальный ВВП, где G7 якобы сохраняет преимущество (44,4% против 27,9% у БРИКС). Но это иллюзия. Номинальный ВВП зависит от курсов валют и финансовых спекуляций. Реальная метрика — ВВП по паритету покупательной способности (ППС), который отражает физический объем произведенных товаров и услуг. По ППС БРИКС+ уже обогнал G7.
Страны БРИКС контролируют значительную долю мировых запасов редкоземельных металлов, удобрений, энергоносителей и продовольствия. В «реальном» секторе они уже доминируют.
Это, кстати, не может не признать и иноагент «Незыгарь»: «По ППС картина обратная: БРИКС формирует 40.5% мирового ВВП, тогда как G7 28.3%. Эта метрика лучше показывает объем товаров и услуг, который экономики способны произвести и потребить внутри своей структуры».
Правда, делает это незаметно, чтобы не испортить впечатление от ненужности и бесполезности БРИКС.
«США тянут G7 так же, как Китай тянет БРИКС»
«Говорят, Китай тянет основной рост и показатели в БРИКС — а на западе разве не одни США это делают? Соотношение распределения ролей США-G20, Китай-БРИКС — похоже», — подчеркивает Вавилов.
Это суть гравитационных центров. США составляют около 60% номинального ВВП G7. Но это не значит, что G7 — «клуб одной страны».
Более того, к 2026 году Индия становится третьей-четвертой по величине экономикой мира с темпами роста 6-7% в год. Взаимная торговля между Индией и Китаем устанавливает рекорды. Индия активно использует российские энергоносители и китайское оборудование. БРИКС предоставляет Нью-Дели дипломатическое пространство для маневра между Вашингтоном и Пекином — это колоссальный геополитический дивиденд, который критики просто не замечают.
«Преимущества БРИКС — в росте внутренней торговли»
«Страны БРИКС не извлекают преимуществ от блока» — а рекордный рост товарооборота между Китаем и Индией, другими членами БРИКС? Или в чем должны выражаться преимущества? А, вести торговые войны и вводить пошлины, как между США и странами G20?» — иронизирует Вавилов.
Критики ожидают от БРИКС единого рынка и отмены пошлин, как в ЕС. Но БРИКС — это не наднациональное образование. Это платформа координации суверенитетов.
Основная экономическая выгода — не в прямых финансовых вливаниях, а в снижении издержек от западных санкций и создании альтернативной инфраструктуры. Страны БРИКС создают альтернативные системы трансграничных платежей (мосты mBridge, BRICS Pay), развивают Новый банк развития (NDB), страхуют торговлю от экстерриториального давления Запада. Это «подушка безопасности», которая оценивается не в процентах прироста ВВП, а в сохранении политической независимости.
«Возраст имеет значение — G7 существует с 1975 года»
«Объединению исполнилось 20 лет, требовать от него глобального охвата всех экономик — как-то странно, G7 существует с 1975 года, G20 — 27 лет», — справедливо замечает Вавилов.
«Незыгарь» умалчивает, что G7 создавался в 1970-е как клуб уже состоявшихся гегемонов для управления миром. БРИКС же был основан как клуб восходящих сил для демонтажа этой однополярной системы управления.
Сегодня БРИКС+ (с учетом новых членов) — это фактически Генеральная Ассамблея Глобального Юга. Страны, которые критики называют «быстрорастущими» (Вьетнам, Таиланд, Малайзия), прямо выражают желание присоединиться к БРИКС. Почему? Потому что они понимают: будущее мировой торговли будет определяться не в клубах «золотого миллиарда», а там, где находятся Пекин, Дели, Бразилиа и Эр-Рияд.
«Крупные экономики не входят в клубы — и ничего»
«Некоторые привычные нам крупные экономики вообще не видят смысла вступать в экономические клубы: Нидерланды, Швейцария, Швеция, Норвегия, Австрия, Польша, Румыния, Чехия — не входят ни в G7, ни в G20 — хотя ВВП половины из них сопоставим с великим экономическим драйвером роста Бангладеш», — отмечает Вавилов.
Это показывает, что членство в клубах — не самоцель. Страны вступают в объединения тогда, когда это соответствует их стратегическим интересам. Многие европейские страны предпочитают работать через ЕС, а не через G7 или G20.
Точно так же страны БРИКС+ не обязаны демонстрировать «вау-эффект» в номинальных цифрах МВФ. Их задача — обеспечить субъектность половины человечества в условиях, когда Запад использует доллар и SWIFT как оружие.
Смена парадигмы
Николай Вавилов абсолютно прав: критика БРИКС основывается на когнитивном диссонансе. Телеграмные аналитики, по воле своих настоящих хозяев и спонсоров, тоскующие по миру 2000-х, где главным критерием успеха была интеграция в западные финансовые рынки, просто не хотят видеть, как изменяется сама структура глобальной экономики.
Если G7 — это клуб акционеров, которые делят дивиденды от глобальной гегемонии, то БРИКС — это профсоюз и инвестиционный комитет тех, кто создает новую физическую и финансовую архитектуру мира. И то, что эта архитектура пока не дает «вау-эффекта» в глянцевых финансовых отчетах, говорит лишь об одном: фундамент нового мира закладывается глубоко под поверхностью, а не на виду.
Как справедливо подытоживает Вавилов: «Будут и другие незападные объединения, но пока драйверами выступают Китай и Индия — результаты таковы». И эти результаты — не в процентах прироста ВВП, а в самой возможности суверенного развития для половины человечества.
· * Признан иноагентом
По материалам temaglavnoe.ru.