Первое совещание, посвященное необходимости срочного укрепления морских сил Империи на Дальнем Востоке, прошло 12 декабря 1897 года под руководством главы Морского министерства вице-адмирала Павла Петровича Тыртова. На встречу были приглашены многие адмиралы, включая С.О. Макарова, однако ему по неизвестным причинам не удалось присутствовать. Также были приглашены главные инспекторы Морского технического комитета (МТК): по артиллерии – А.С. Кротков и по судостроению – Н.Е. Кутейников.
Основным материалом для обсуждения стал доклад А. Г. фон Недермиллера, который был подробно описан в предыдущей статье данной серии. Доклад был предварительно разослан всем участникам встречи для ознакомления. Упомяну лишь, что представленные в нем данные ясно показывали: если программа 1895–1902 годов будет выполняться с характерной для отечественного кораблестроения скоростью, даже отправка всех эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров Балтийского флота, которые будут в строю к 1903 году, за исключением «Петра Великого», на Дальний Восток не создаст равенства с флотом Японии.
Собрание, обсудив ситуацию, пришло к следующим выводам.
Итоги совещания 12 декабря 1897 года
Во-первых, участники отметили, что Российская империя не намерена никого завоевывать на Дальнем Востоке и будет мирно развивать прибрежную область. Соответственно, главной задачей Тихоокеанской эскадры будет сдерживание японского флота, и другие задачи перед ней не ставились. Для этого, по мнению собрания, необходим был флот, равный или с небольшим превосходством над японским.
Во-вторых, предварительно был определен численный состав эскадры (в дальнейшем он претерпел изменения). К 1903 году на Дальнем Востоке планировалось сосредоточить:
Эскадренных броненосцев – 10 единиц;
Броненосных крейсеров – все имеющиеся, включая строящийся «Громобой» и заказываемый во Франции крейсер водоизмещением 7 500 тонн (будущий «Баян»). В теории, их количество составило 8 единиц, учитывая «Владимира Мономаха», «Дмитрия Донского» и «Память Азова»;
Бронепалубных крейсеров – 20 единиц;
Транспорты типа «Вулкан» — 2 единицы, в крайнем случае — 1 единица;
Минный заградитель — 1 единица;
Миноносцев типа «Сокол» — 36 единиц;
Миноносцев, которые уже имелись на театре — 11 единиц.
Первоначально участники считали, что для Тихоокеанской эскадры будет достаточно 7 эскадренных броненосцев. Это обеспечивало паритет с японцами, которые к 1903 году должны были иметь 6 новейших броненосцев и «Чин-Иен». Однако адмиралы понимали, что даже все восемь российских броненосных крейсеров не будут равны по боевой мощи шести японским «Асам» и «Чиода», которые А. Г. фон Недермиллер относил к этому классу судов. Кроме того, собрать к 1903 году все балтийские броненосные крейсера на Дальнем Востоке было невозможно: часть из них останется на Балтике для замены или капитального ремонта энергетической установки и/или переоснащения современным вооружением.
Следовательно, ограничившись паритетом в эскадренных броненосцах, нужно было планировать строительство новых крупных броненосных крейсеров. Однако адмиралы не хотели этого делать, так как справедливо считали, что роль броненосных крейсеров в эскадренном сражении еще недостаточно изучена и непонятна. Поэтому собрание решило не «обезьянничать», приводя численный состав Тихоокеанской эскадры в соответствие с японским флотом, а оставить броненосные крейсера как есть, но добавить еще три эскадренных броненосца, увеличив их общее количество до 10 единиц. Водоизмещение последних, в целях экономии, было решено ограничить 12 000 тонн.
В-третьих, было признано невозможным полностью оголять Балтийское море. Я не смог понять, было ли принято решение включать в десятку эскадренных броненосцев для Дальнего Востока только «Пересвет», «Ослябю» и корабли, которые будут заложены вскоре после 12.12.1897 года, или же это было решено на следующем совещании под председательством генерал-адмирала 27.12.1897 года. Но совершенно точно, что собрание 12 декабря 1897 года не планировало включать в состав Тихоокеанской эскадры броненосцы, заложенные ранее: «Полтавы», «Севастополя» и «Петропавловска».
Состав главных сил флота на Дальнем Востоке — мнения адмиралов
Вскоре после собрания 12.12.1897 года на имя управляющего Морским министерством были поданы пояснительные записки как минимум от четырех адмиралов:
1. Е.А. Алексеев – ранее командующий Тихоокеанской эскадрой;
2. И.М. Диков – в то время председатель МТК;
3. С.О. Макаров, который едва ли нуждается в представлении;
4. Н.И. Скрыдлов – командир отдельной эскадры кораблей Средиземного моря. Возможно, он представил свою записку в день совещания, до его начала.
Записка Е.А. Алексеева оказалась наиболее интересной, в которой вице-адмирал представил два любопытных тезиса. Во-первых, по мнению Е.А. Алексеева, броненосцы и броненосные крейсеры России должны иметь одинаковую и достаточно приличную осадку в 24 фута для обеспечения устойчивости в дальних плаваниях и в бою. Во-вторых, он считал, что броненосцы должны обладать «однородностью типов в плане кораблестроения и их вооружения».
Тезис весьма разумный, но проблема в том, что понимание этой «однородности» у Е.А. Алексеева было своеобразным. Он полагал, что для решения «японского вопроса» на Дальнем Востоке следует сосредоточить восемь броненосцев. Три из них должны быть типа «Полтава», четвертый и пятый — строящиеся «Пересвет» и «Ослябя», шестым был назван броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», который, как он считал, наиболее подходит по типу (!!!), и предлагал его перевооружить современной артиллерией.
«Броненосец» Е.А. Алексеева — «Адмирал Нахимов»
Таким образом, оставалось построить еще два броненосца, тип которых вице-адмирал не уточнил, но указал, что они должны быть типа «Пересвет» или «Полтава», при этом следует выбрать наиболее быстроходный корабль с максимальным запасом топлива. Почему он не указал конкретно тип «Пересвет» — неизвестно.
Тезисы И.М. Дикова также представляют интерес. Он задался вопросом: какими характеристиками должны обладать будущие броненосцы? Отвечая на этот вопрос, И.М. Диков указывал, что мощь корабля определяется не водоизмещением, а бронированием и вооружением, в то время как скорость является второстепенной. Однако он также отметил, что скорость броненосцев не должна быть ниже эскадренного хода противника.
Если я правильно понял мысль уважаемого вице-адмирала, то, по его мнению, нашим броненосцам было бы достаточно иметь максимальную скорость в 16 узлов, так как маловероятно, что японские «восемнадцатиузловые» броненосцы смогут обеспечить больший эскадренный ход. Всего же, по И.М. Дикову, на Дальнем Востоке следовало иметь как минимум семь эскадренных броненосцев.
Мнение С.О. Макарова также интересно. В то время как многие адмиралы предпочитали «пятнадцатитысячные» броненосцы, но, в целях экономии, были вынуждены соглашаться на корабли меньшего водоизмещения, С.О. Макаров полагал, что разница в водоизмещении в 2-3 тысячи тонн не окажет значительного влияния на боевые качества броненосцев. При этом он считал возможным жертвовать скоростью, полагая, что эскадренного хода в 14 узлов будет достаточно – а для боя даже такая скорость будет избыточной.
Что касается численности, то С.О. Макаров утверждал, что на Дальнем Востоке необходима эскадра из 8–9 эскадренных броненосцев водоизмещением в 12–13 тысяч тонн. Не то чтобы Российский императорский флот этим превзойдет японский, но все же станет грозной силой, к которой любой противник отнесется с уважением. Таким образом, по С.О. Макарову, в дополнение к имеющимся трем «Полтавам» и двум «Пересветам» следовало построить еще 3–4 корабля. И хотя Степан Осипович не указывал тип, из контекста было понятно, что он вовсе не выступал за продолжение строительства «Пересветов».
Наиболее интересным стало предложение Н.И. Скрыдлова. Он рекомендовал сформировать костяк дальневосточной эскадры из 9 эскадренных броненосцев, 6 из которых будут типа «Пересвет», а остальные 3 – нового типа водоизмещением в 15 000 тонн. То есть, по Н.И. Скрыдлову, следовало продолжить выполнение программы 1895-1902 годов (пять броненосцев, включая заложенные «Пересвет» и «Ослябя»), дополнив ее шестым кораблем того же типа. Кроме того, необходимо было построить три более крупных броненосца совершенно нового проекта. Однако, учитывая, что производственные мощности Российской империи не могли обеспечить создание такого количества кораблей, «пятнадцатитысячные» броненосцы следовало заказывать за границей.
Чем интересна эта программа? Во-первых, Российская империя, тиражируя «Пересветы», могла воспользоваться всеми преимуществами серийного строительства боевых кораблей. Во-вторых, реализация этой программы создала бы эскадру из 9 кораблей, обладающих 18-узловым ходом. В-третьих, оценивая возможности российского судостроения, план Н. И. Скрыдлова, на мой взгляд, позволял собрать максимум эскадренных броненосцев на Дальнем Востоке к 1903 году.
Очевидно, что рекомендации Н. И. Скрыдлова были наиболее прогрессивными, и на первый взгляд совершенно непонятно, почему другие адмиралы предлагали более скромные решения. Что это? Некомпетентность? Самоуверенность? Недооценка противника? Неправильное стремление к экономии там, где экономить было нельзя?
Или, возможно, здравомыслие и учет реальных возможностей Российской империи?
Без сомнения, предложение Н. И. Скрыдлова было не только наилучшим, но и самым дорогостоящим в реализации. В то же время мысли об экономии прослеживались во всех обсуждениях будущего Тихоокеанского флота. Так, автор доклада, инициировавшего совещание 12.12.1897 года, А. Г. фон Недермиллер, показывая явную несостоятельность программы 1895–1902 годов в части противостояния японскому флоту, тем не менее отмечал:
Финансовое положение нашего Отечества не допускает ложиться непосильным бременем на государственное казначейство, и в своих суждениях поэтому должно строго ограничиться действительной необходимостью.
Степан Осипович Макаров, предлагая дополнительно к «Пересвету» и «Ослябе» построить до 1903 года еще три или четыре броненосца водоизмещением в 12-13 тысяч тонн (вместо четырех кораблей в 12,6 тысяч тонн и трех – 15 тысяч тонн, предложенных Н.И. Скрыдловым), был абсолютно уверен, что такая программа Морскому министерству совершенно не по средствам. Поэтому в своей записке он пытался убедить управляющего Морским министерством в целесообразности столь больших трат:
В таких вопросах и с той перспективой, которая грозит нам через несколько лет, не время думать о временной экономии. Истинная государственная мудрость именно указывает на необходимость немедленно сделать крупный и даже очень крупный расход, чтобы избежать еще более крупных впоследствии. Это говорит нам исторический опыт, это испытывали мы на себе уже так часто и в Морском министерстве в особенности, что закрывать на это глаза было бы желанием из слепого сделать слепым навсегда.
Чтобы понять, почему наши адмиралы так озабочены экономией, давайте рассмотрим финансовое состояние Российской империи в 1890-е годы и во сколько должна была обойтись программа экстренного укрепления Российского императорского флота.
О стоимости «Плана усилений постройки судов для нужд Дальнего Востока»
В ходе декабрьских совещаний 1897 года было установлено, что для Тихоокеанской эскадры следует построить:
Эскадренные броненосцы водоизмещением в 12 000 тонн – 8 единиц. Вместе с «Пересветом» и «Ослябей» они должны были составить 10 кораблей, определенных совещанием 12.12.1897 года;
Бронепалубные крейсеры водоизмещением в 5 000-6 000 тонн – 6 единиц;
Бронепалубные крейсеры водоизмещением в 2 000 – 2 500 тонн – 10 единиц;
Транспорты типа «Вулкан» водоизмещением в 8 000 тонн – 2 единицы;
Истребители миноносцев – 30 единиц.
Как известно, под давлением С.Ю. Витте сроки выполнения этой кораблестроительной программы были перенесены на 2 года, с 1903 года на 1905 год. На всех перипетиях этих согласований я останавливаться не буду, важно то, что стоимость данной программы, с учетом содержания новопостроенных кораблей, изначально оценивалась в 201 млн. рублей, но позднее – в 194 млн. рублей сверх ранее установленных бюджетов Морского министерства. Договорились, что сверх плана в 1898 году министерство финансов должно было открыть финансирование на 90 млн. рублей, в 1899-1902 годах — по 16 млн. рублей, а в 1903-1904 годах — по 20 млн. рублей ежегодно.
Насколько обременительными были такие расходы для нашего государства?
Бюджеты Российской империи
Отмечу, что «Государственные росписи доходов и расходов» Российской империи 19 века запутаны и не соответствуют современным принципам составления финансовой отчетности. Из-за этого их изучение может привести к путанице: вынужден признать, что сам я, в силу недостатка информации, не разобрался во всем.
Доходы и расходы Российской империи делились на обычные и чрезвычайные, причем чрезвычайные расходы не всегда являлись затратами, вызванными форс-мажорными обстоятельствами. Например, начиная с 1895 года чрезвычайные расходы полностью состояли из затрат на строительство железных дорог. А до 1895 года в них также включались затраты на оборудование портов, «специальные резервы продовольствия», а также на перевооружение – но неясно, кого именно перевооружали: армию, флот или обоих.
На первый взгляд, бюджеты Российской империи закрывались с катастрофическими убытками.
За 9 лет, с 1890 по 1898 год, лишь один год был с профицитом, а сумма дефицита нарастающим итогом приблизилась к 38% годовой доходной части! Однако ситуация была не так плоха.
Дело в том, что в доходах Российской империи учитывались:
1. Операционные доходы, включая поступления от налогов и сборов, податей, таможенных пошлин, выкупные платежи крестьян, прибыли казенных предприятий и другие аналогичные поступления. Среди них встречались и довольно интересные, например: «Вклады в Государственный Банк на вечное время»;
2. Инвестиционные доходы – поступления от продажи казенного имущества;
3. Финансовые доходы – возврат ранее выданных государством ссуд и субсидий.
При этом государственные займы и эмиссия денежных средств, насколько я смог разобраться, в доходах не учитывались (если только эмиссия не вошла в состав доходов группы «правительственные регалии», что вряд ли). В то же время в государственные расходы включались не только обычные статьи финансирования министерств и ведомств, через которые производились расходы на оборону, науку и другие нужды, но также затраты на обслуживание государственных кредитов – как проценты, уплачиваемые за них, так и возврат основной задолженности.
Таким образом, получение государственных займов в доходную часть не входило, но погашение этих займов в расходной части учитывалось. К чему это приводило?
Как видно из приведенной выше таблицы, в период 1890-1898 годов дефицит бюджетов Российской империи составил 515,5 млн рублей. Однако за эти 9 лет Россия погасила кредиты и займы на сумму почти 321 млн рублей.
Следовательно, дефицит Российской империи без учета заимствований составил 194,5 млн рублей. Эта сумма оказалась значительно меньшей, но все же приходится констатировать, что в 1890-е годы Империя жила не по средствам.
Откуда брались средства на покрытие дефицита? Очевидно, их не могло быть много – либо эмиссия денежных средств, либо государственные займы. К сожалению, источники покрытия «Росписи» не раскрывают: по всем годам идет стандартная фраза о том, что дефицит «предполагается покрыть из свободной наличности государственного казначейства». То есть, как в анекдоте: откуда берутся деньги? Из тумбочки. Но откуда они в тумбочке берутся? Вот это – военная тайна.
Статистика обычных расходов Военного и Морского министерств также очень интересна. Особенно для тех, кто считает, что если бы не дорогой флот, то армия бы справилась с любым противником!
Таким образом, в период 1890-1898 годов, когда Российская империя осуществляла значительные кораблестроительные программы, расходы на флот составили 17,1% от общих военных расходов и 20,7% от суммы расходов Военного министерства!
Вернемся к теме нашего материала. Итак, кораблестроительная программа для нужд Дальнего Востока требовала 194 млн рублей сверх утвержденных бюджетов Морского министерства. При этом адмира