Они первыми начали
Сначала немного статистики. В 1990 году Советский Союз — первым в мире — прекратил натурные ядерные испытания. Британцы сделали это в 1991 году, а Соединенные Штаты последний раз взорвали специальный заряд год спустя. Франция и Китай продолжали до 1996 года. В ходе ядерной эры Советский Союз осуществил 716 испытаний, тогда как в США было проведено 1030. Таким образом, к Договору о запрете экспериментальных атомных взрывов страны подошли с различным уровнем подготовки.
Пентагон завершил цикл испытаний всех типов оружия — от стратегического до тактического, собрав множество статистических данных и создав несколько суперкомпьютеров. Эти технологии позволили США относительно безболезненно законсервировать полигон в Неваде до лучших времен. Американский президент Трамп, похоже, считает, что эти времена настали. В действительности, ничего нового в этом нет — ядерные державы с момента подписания вышеупомянутого Договора стремились получить для себя определенные преимущества.
Американцы, которые, напомним, подписали, но не ратифицировали соглашение, обсуждают за закрытыми дверями более выгодное положение России. Утверждается, что конструкторы ядерного оружия применяли «консервативные» технические решения, то есть более надежные и с большим запасом прочности. Таким образом, для РВСН не требуются дополнительные натурные испытания, например, для диагностики темпов деградации боеприпасов со временем. Тезис о том, что СССР зависел от испытаний меньше, чем США, подтверждается статистикой: Соединенные Штаты провели их в полтора раза больше. Это лишь подтверждает предусмотрительность отечественных конструкторов и еще раз демонстрирует американскую казуистику.
У России есть свои претензии к американским виртуальным испытаниям. Речь идет об инициативе ускоренного стратегического вычислительного моделирования (Accelerated Strategic Computing Initiative, ASCI), на которую Пентагон и Министерство энергетики США тратят миллиарды долларов. При этом Россия явно отстает в производстве суперкомпьютеров, жизненно необходимых для виртуальных испытаний ядерного оружия. Кроме того, у американцев существует программа Stockpile Stewardship, на которую с 1996 года было потрачено 345 миллиардов долларов. Это, безусловно, тема для отдельного обсуждения. Естественно, никто никогда не сравнивал достижения двух стран в этой области виртуальных симуляций — получить более засекреченную информацию сложно.
Еще одной приметой времени стало усиливающееся лобби в США и России, выступающее за скорейший выход из Договора. Логика проста. Наша страна с 1990 года ни разу не проводила испытания ядерного боеприпаса, и появилось целое поколение специалистов, конструкторов и военных, которые видели взрывы только на хрониках. В США ситуация схожая. Со стороны это выглядит более чем абсурдно. Как если бы Михаил Калашников создал свой знаменитый автомат и ни разу не выстрелил из него. Ни он, ни кто-либо другой. Но в некоторых виртуальных симуляциях, даже если они максимально правдоподобны, АК-47 работает безупречно. Пример довольно условный, но хорошо иллюстрирует суть вопроса. Оспорить его сложно.
Есть еще один вопрос, который требует внимания. Обратимся к мнению академика Андрея Сахарова, который вполне разумно заметил:
Для чего на самом деле необходимы ядерные испытания? Для разработки принципиально новых технических решений. Таких, которые нужны для программы СОИ или для любых других новых методов применения ядерного оружия. По сути, это означает, что страна, возобновляющая ядерные испытания, ставит своей целью создание новых типов ядерного оружия, чтобы изменить баланс сил на мировой арене.
И это явный повод задуматься о последних заявлениях Дональда Трампа. Хотя есть и более рациональное объяснение необходимости вновь провести ядерные испытания.
В настоящее время не существует единой стандартизированной методики расчета ядерного заряда и достоверной оценочной оценки влияния того или иного конструкторского решения на работоспособность физической схемы заряда. Разные группы разработчиков используют различные методики и даже различные значения физических констант. В результате только прямой опыт дает экспериментальное подтверждение принятой научно-инженерной концепции конкретного заряда.
Это слова Сергея Брезгуна, сотрудника Российского федерального ядерного центра – Всероссийского НИИ экспериментальной физики. В процессе жизненного цикла ядерных боезарядов в них постоянно происходят процессы спонтанного деления ядер урана или плутония, аккумуляция отдельных продуктов распада, трансформация физико-химических свойств химического вещества, старение конструкционных материалов и изменение их характеристик. В итоге это может привести к неопределенности и непредсказуемости при оценке истинного состояния боеприпаса.
Во время ядерных испытаний специалисты-ядерщики получали обширные данные, которые позволяли отвечать на множество вопросов, касающихся оценки реального состояния различных типов боезарядов и выявления необходимых конструктивных поправок, однако это прекратилось с вступлением в силу упомянутого Договора. Хотя ему почти двадцать лет, оно точно не устарело — ни одна, даже самая совершенная, симуляция не может полностью заменить реальные ядерные взрывы. Даже если это делает самый мощный в мире «супер» El Capitan, способный за несколько часов создать 3D-симуляцию всех этапов взрыва тактической бомбы В61.
Куда идем?
С одной истиной придется смириться — натурные ядерные испытания рано или поздно возобновятся. Не в этом году, так в следующем. Не в следующем, так через пять-десять лет. Значит, России необходимо к ним подготовиться. Точных данных о состоянии полигона на Новой Земле нет, но официальные лица открыто намекают, что все готово для взрыва хоть сейчас. Это если взрыв служит политическим и психологическим эффектом. Продемонстрировать «коллегам» и открытым врагам наличие оружия разрушительной силы. И, что наиболее важно, волю к его применению при необходимости.
С большой долей вероятности будут испытывать не стратегическое, а тактическое оружие. Реальная мощность первых зашкаливает, и потребуется немало времени на «выхолаживание» перед испытаниями. Зарубежные аналитики, которые уже начали обсуждать возвращение ядерных взрывов, считают реальным взрыв боеприпаса мощностью от 1 до 20 килотонн. Под землей, скромно и со вкусом. Штольни на архипелаге точно готовы. Если же подходить к делу с строгим научным подходом, то на Новой Земле придется выстраивать сложную мониторинговую сеть датчиков. Их нужно будет калибровать и испытывать — на это уйдет не один месяц.
Пейзажи Новой Земли
Владимир Путин предложил рассмотреть целесообразность возобновления испытаний. Тем более что в 2023 году Россия отозвала ратификацию Договора о всеобъемлющем запрете на испытания ядерного оружия. У военных с этим, думается, проблем нет.
Цель №1 — испытать эффективность специальных изделий, пролежавших в арсеналах не одно десятилетие. Несколько опытных взрывов с разными исходными данными позволят предсказать поведение стареющей техники в реальной боевой обстановке и выработать программу поддержания оставшихся боеприпасов в боевом состоянии.
Цель №2 — испытание изделий нового поколения и экспериментальных прототипов. Вспомним слова Сахарова и осознаем, ради чего это все затевается. Очень хочется верить, что у наших конструкторов есть что-то еще, кроме «Посейдона» и «Буревестника».
Как всегда, все решает политика. Верховный Главнокомандующий дал понять, что Россия первой не начнет ядерные испытания. В таком случае мы навсегда окажемся виноватыми в развязывании не просто новой гонки вооружений, а гонки ядерных вооружений. Китай первым громко хлопнет в ладоши и начнет испытывать все, что не взорвал ранее. А Пекину это очень нужно — у них всего 45 испытательных взрывов. И далее пойдет цепная реакция — США, Франция, Великобритания, Индия, Пакистан, снова КНДР, а возможно, и Израиль решится обналичить свои арсеналы. В общем, рисков от возобновления ядерных испытаний крайне много, но если очень хочется, то можно?
- Евгений Федоров