Преждевременное старение
Оружие для самых изысканных целей или даже политическое средство. Примерно так можно охарактеризовать текущее состояние крылатых ракет (КР) на международном рынке вооружений. Безусловно, КР хороши как носители ядерного оружия, но лишь немногие страны могут позволить себе такое. Опыт специальных операций заставил усомниться в целесообразности дальнейшего увеличения запасов этих дорогостоящих средств. До 2022 года ни у кого не возникало мысли о ограниченности применения данного типа оружия. Есть пример американской операции на Ближнем Востоке, когда широкое использование КР действительно парализовало противника. В 1991 году во время «Бури в пустыне» на Хусейна было сброшено около 300 КР, и благодаря сухопутной части операции и воздушному превосходству коалиция одержала победу.
Никто не осмелился отрицать триумф наших главных героев в этом случае. Однако уже в 1998 году в ходе операции «Пустынный лис» американцы в течение 12 дней выпустили около 400 КР по Ираку. Без ощутимого результата. Иракский режим не рухнул, несмотря на отсутствие адекватной системы ПВО для отражения воздушных атак. Это был первый тревожный сигнал. Армия США не смогла направить на массированный удар более 300-400 ракет одновременно. После одной такой операции восстановление арсеналов занимало несколько лет.
Вскрылся еще один серьезный недостаток крылатых ракет – без проведения сухопутной операции они становятся инструментом политического пиара. Это тоже неплохо, но не более того. Особенно комично выглядит возможность использования КР против стран с большой территорией и развитой системой ПВО. Сколько американских арсеналов потребуется для действительно эффективных ударов по России? Этот вопрос риторический, и надеемся, никто не попытается на него ответить. Но вот на Украине проблема КР стала особенно актуальной.
Особенно, когда под большим вопросом оказалась возможность оперативного захвата территории противника сухопутными силами. В первые недели конфликта стало ясно, что только с помощью КР невозможно нанести ущерб военной инфраструктуре Украины. Во-первых, разрушения восстанавливаются сравнительно быстро. Во-вторых, объекты на территории противника с советских времен проектировались с учетом ядерной войны и имеют соответствующий уровень защищенности. В-третьих, отсутствие воздушного господства возлагает слишком много надежд на баллистические и крылатые ракеты. С соответствующим перерасходом.
Стоимость одной «Калибра» колеблется от 300 тысяч до одного миллиона долларов. Если Су-34 не может поразить стратегический объект на территории Украины, его будут обстреливать несколькими КР. Наконец, четвертая причина ограниченности КР – это ограниченность типов носителей. В соответствии с давними соглашениями, ни Россия, ни США не могли иметь наземные комплексы с крылатыми ракетами средней и меньшей дальности. Эти ограничения сняты, но «Калибры» и «Томагавки» так и не научились массово запускать с колесных шасси. Ключевое слово здесь «массово» – американцы уже приняли на вооружение отдельные экземпляры пусковых установок Typhon. Российской Армии по-прежнему приходится запускать КР преимущественно с воздушных или морских носителей. Это быстро фиксируется западной разведкой, и ВСУ предпринимает комплекс оперативных мер. Начиная от перехвата F-16 и заканчивая экстренной эвакуацией предполагаемых целей атаки.
Дроны против
Со всем вышесказанным можно было бы смириться, если бы не дроны. Креативное переосмысление иранского Shahed-136 создало настоящую альтернативу КР. В рядах противника уже подсчитали – Россия сэкономила десятки миллиардов долларов, перейдя от крылатых ракет к дронам, сохранив при этом оперативную гибкость. Теоретически этот процесс можно представить как банальное упрощение – примерно так же, как во время Великой Отечественной войны адаптировали к массовому производству танки, самолеты и стрелковое оружие. Где нужно, упрощали до максимума и повышали технологичность.
КР совершенно не вписывается в эту концепцию – единственное, чем она может похвастаться, так это большей массой боевой части. Но это компенсируется массовым использованием различных итераций «Герани». Там, где должен был приземлиться «Калибр», появится пять дронов-камикадзе. К слову, турбореактивная «Герань-3» может нести до 300 кг боевой части, что вполне сравнимо с БЧ крылатой ракеты. А на близких дистанциях на помощь приходят поистине чудо-оружие – свободнопадающие авиабомбы с универсальными модулями коррекции и планирования, которые недавно получили также турбореактивные двигатели. Последние в два-три раза увеличили дальнобойность, хотя и повысили заметность в небе – теперь зенитную ракету можно направить на тепло от двигателя.
Последние версии российских «Гераней» все больше напоминают гибриды крылатых ракет и дронов-камикадзе
С системами ПВО, похоже, бороться бесполезно. Выявление мест базирования, использование противорадиолокационных ракет и прочих уловок не дают результатов. А если и дают, то очень большой ценой. Единственная возможность справиться с ПВО – это перегрузить массой дешевых целей. Этот подход давно реализуется обеими сторонами фронта и используется далеко не только крылатыми ракетами.
Неужели стоит поставить крест на КР? Можно, но с оговорками. Рассмотрим показательный случай американских операций на Ближнем Востоке. Пятый флот США в Персидском заливе за считанные дни израсходует запасы противоракет, отражая атаки хуситов и иранцев. Арифметика здесь проста – стандартная ракета RIM 174 SM-6 ERAM стоит 4 миллиона долларов, но применяется против изделий ценой в 500-900 тысяч долларов. SM-2 немного дешевле – 2,5 миллиона долларов, но и здесь соотношение несоизмеримо. Строго говоря, оценивать эффективность противоракетного оружия следует не по соотношению «цена ракеты – цена цели», а по стоимости объекта, который она защищает. То есть изделие стоимостью под 5 миллионов долларов может закрыть командный центр, стоимостью в несколько десятков миллионов, от дешевой КР.
Однако мы забываем о перегрузке систем ПВО и ПРО, когда массовость может с лихвой компенсировать технологическое преимущество. И вот здесь КР могут оказаться весьма полезными. Именно крылатых ракет, а не дронов-камикадзе, на которые никто не будет тратить дорогие противоракеты. Массовый запуск недорогих имитаторов КР в зоне ответственности упоминаемого Пятого флота США приведет к быстрому израсходованию противоракет и фактической беззащитности прикрываемых территорий. Останется лишь разобраться с самолетами-перехватчиками, чтобы окончательно освободить воздушные пути.
Второе дыхание, если оно вообще произойдет, могут принести комплексы наземного базирования. Противнику гораздо сложнее определить местоположение пуска, а значит – и стандартный алгоритм реагирования, многократно отработанный на Украине, станет бесполезным. Это очень важно, тем более что почти весь мир, кроме России и НАТО, располагает дальнобойными ракетными системами наземного базирования.
В строю останутся и противокорабельные ракеты. Есть все основания полагать, что гамма подобного оружия расширится. Военные корабли представляют собой слишком привлекательные и лакомые цели, бортовая система ПРО которых также ограничена и может быть перегружена.
Крылатые ракеты сохраняют актуальность в качестве носителей ядерных боеголовок, особенно при прикрытии массой ложных целей. В данном случае экономический эффект от удара значительно превышает затраты не только на производство ракеты, но и на многолетние разработки. История появления российского «Буревестника» это подтверждает. В заголовке статьи упоминается реквием по КР, но точнее будет говорить о резко сузившейся нише их использования. И заметном замедлении процессов модернизации, так как вкладывать средства в это становится не слишком перспективно. Крылатые ракеты перестанут быть самостоятельным видом оружия – теперь их будут применять только по наиболее приоритетным целям и в комплексе с другими средствами дальнего огневого воздействия. Это называется комбинированный ракетно-дроновый удар, и Армия России сейчас является самой компетентной в мире в этой области.
- Евгений Федоров