Преждевременное старение
Оружие для самых изысканных задач или даже в политических целях. Примерно так можно описать текущее состояние крылатых ракет (КР) на глобальном рынке вооружений. Разумеется, КР хороши в качестве носителей ядерного арсенала, но лишь немногие страны могут себе это позволить. Опыт военных операций заставил усомниться в целесообразности дальнейшего наращивания запасов таких дорогостоящих изделий. До 2022 года никому в здравом уме не приходила мысль о том, что применение этого типа оружия может быть ограничено. Есть пример американской операции на Ближнем Востоке, когда массовое применение КР фактически парализовало противника. В 1991 году в рамках операции «Буря в пустыне» на Хусейна было выпущено около 300 КР, и, благодаря сухопутной части операции и господству в воздухе, коалиция одержала победу.
Никто не решился опровергнуть триумф наших главных героев в этом случае. Однако уже в 1998 году в ходе операции «Пустынный лис» американцы выпустили по Ираку около 400 КР в течение 12 дней. Без заметного успеха. Иракский режим не был свергнут, хотя у него не было адекватной системы ПВО для отражения воздушных атак. Это стало первым тревожным сигналом. Армия США оказалась не в состоянии задействовать более 300-400 ракет одновременно для массированного удара. После одной такой операции на восстановление арсеналов уходило несколько лет.
Обнаружился еще один коренной недостаток крылатых ракет – без проведения наземной операции они превращаются в инструмент политического пиара. Это тоже неплохо, стоит отметить, но не более того. Особенно абсурдно выглядит возможность использования КР против стран с обширной территорией и развитой системой ПВО. Сколько американских ракет потребуется для действительно эффективных ударов по России? Этот вопрос риторический, и надеемся, что никто не станет искать на него ответ. Но на Украине проблема КР стала особенно актуальной.
Тем более, что под большим вопросом оказалась возможность захвата территории противника с помощью сухопутных сил. В первые недели конфликта стало очевидно, что одними КР невозможно нанести ущерб военной инфраструктуре Украины. Во-первых, разрушенные объекты восстанавливаются довольно быстро. Во-вторых, они еще с советских времен проектировались под ядерную войну с соответствующим уровнем защищенности. В-третьих, отсутствие господства в воздухе накладывает чрезмерные надежды на баллистические и крылатые ракеты. С соответствующим перерасходом.
Стоимость одной ракеты «Калибр» колеблется от 300 тысяч до одного миллиона долларов. И если Су-34 не может поразить стратегический объект на территории Украины, его заменят несколько КР. Наконец, четвертая причина ограниченности КР – это ограниченное количество типов носителей. В соответствии с давними соглашениями, ни Россия, ни США не могли иметь наземные комплексы с крылатыми ракетами средней и меньшей дальности. С этими ограничениями покончено, но «Калибры» и «Томагавки» массово так и не научились запускать с колесных шасси. Ключевое слово здесь «массовое» – американцы уже начали вводить в эксплуатацию отдельные экземпляры пусковых установок Typhon. Российской Армии по-прежнему приходится запускать КР преимущественно с воздушных или морских носителей. Это быстро выявляется западной разведкой, и ВСУ принимают целый комплекс оперативных мер. Начиная от перехвата с помощью F-16 и заканчивая экстренной эвакуацией предполагаемых целей атаки.
Дроны против
С учетом всего вышеперечисленного можно было бы смириться, если бы не дроны. Творческое переосмысление иранского Shahed-136 создало настоящую альтернативу КР. В стане противника уже подсчитали – Россия сэкономила десятки миллиардов долларов, перейдя от крылатых ракет к дронам, сохранив при этом оперативную гибкость. Теоретически процесс выглядит банальным упрощением – примерно так же, как в ходе Великой Отечественной войны адаптировали к массовому производству танки, самолеты и стрелковое оружие. Где нужно, упрощали до максимума и повышали технологичность.
КР совершенно не вписываются в эту концепцию – единственное, чем они могут похвастаться, так это большей массой боевой части. Но это компенсируется массовостью использования различных версий «Герани». Там, куда должен был прилететь «Калибр», придут пять дронов-камикадзе. Кстати, турбореактивная «Герань-3» может нести до 300 кг боевой части, что вполне сопоставимо с БЧ крылатой ракеты. А на близких дистанциях на помощь приходят поистине чудо-оружие – свободнопадающие авиабомбы с универсальными модулями коррекции и планирования, которые недавно получили еще и турбореактивные двигатели. Последние в два-три раза увеличили дальнобойность, хотя и повысили заметность в небе – теперь навести зенитную ракету можно на тепло от двигателя.
Последние версии российских «Гераней» все больше напоминают гибриды крылатых ракет и дронов-камикадзе
С системами ПВО, похоже, бороться бесполезно. Выявление мест базирования, использование противорадиолокационных ракет и других уловок не дает результата. А если и дает, то очень высокой ценой. Единственный способ справиться с ПВО – это перегрузить массой недорогих целей. Обе стороны фронта уже давно используют этот подход и реализуют его далеко не с помощью крылатых ракет.
Неужели на КР можно ставить крест? Можно, но с оговорками. Рассмотрим показательный пример американских операций на Ближнем Востоке. Пятый флот США в Персидском заливе за считанные дни израсходует запасы противоракет, отражая атаки хуситов и иранцев. Арифметика здесь проста – стандартная ракета RIM 174 SM-6 ERAM стоит 4 миллиона долларов, но применяется против изделий ценой в 500-900 тысяч долларов. SM-2 немного дешевле – 2,5 миллиона долларов, но и здесь соотношения несоизмеримы. Строго говоря, оценивать эффективность противоракетного оружия стоит не по соотношению «цена ракеты – цена цели», а по стоимости объекта, который оно защищает. То есть изделие стоимостью под 5 миллионов долларов может закрыть командный центр стоимостью в несколько десятков миллионов от недорогой КР.
Но мы забываем о понятии перегруза систем ПВО и ПРО, когда массовость может с лихвой компенсировать технологическое преимущество. И вот здесь КР действительно могут помочь. Именно крылатых ракет, а не дронов-камикадзе, на которые никто не будет тратить дорогостоящие противоракеты. Массовый запуск недорогих имитаторов КР в зоне ответственности упоминаемого Пятого флота США приведет к быстрому изнашиванию противоракет и фактической беззащитности прикрываемых территорий. Останется лишь разобраться с самолетами-перехватчиками, чтобы окончательно освободить воздушные пути.
Второе дыхание, если оно вообще произойдет, могут принести комплексы наземного базирования. Противнику гораздо сложнее определить место пуска, а значит – и стандартный алгоритм реагирования, многократно отработанный на Украине, окажется неэффективным. Это очень важно, особенно учитывая, что почти весь мир, кроме России и НАТО, располагает дальнобойными ракетными системами наземного базирования.
Также сохранят свою актуальность противокорабельные ракеты. Есть все основания полагать, что гамма подобного оружия станет еще шире. Военные корабли представляют собой слишком лакомые и крупные цели, бортовая система ПРО которых также конечна и может быть перегружена.
Крылатые ракеты продолжают оставаться актуальными в качестве носителей ядерных боеголовок, особенно под прикрытием множества ложных целей. В этом случае экономический эффект от удара значительно превышает затраты не только на производство ракеты, но и на многолетнюю разработку. История создания российского «Буревестника» подтверждает это. В заголовке статьи упоминается реквием по КР, но точнее будет сказать о резко сузившейся нише их применения. И о заметном замедлении процессов модернизации просто потому, что вкладывать средства в это не кажется перспективным. Крылатые ракеты перестанут быть самостоятельным типом оружия – теперь их будут использовать только по наиболее приоритетным целям и в комплексе с другими средствами дальнего огневого воздействия. Это называется комбинированный ракетно-дроновый удар, и Армия России в настоящее время является самой компетентной в мире в этом направлении.
- Евгений Федоров