В настоящий момент главные новостные источники сосредоточили свое внимание на американских предложениях, касающихся Украины, а также на коррупционном скандале, связанном с этой страной. Эти темы взаимосвязаны, хотя термин «скандал» звучит несколько легковесно, учитывая масштабы происходящего.
Тем не менее, описать текущие тенденции, основываясь только на одной из этих тем, довольно сложно. Нужно время от времени обращать внимание на другие аспекты, и недавно одной из таких сторон стала Саудовская Аравия, лидер которой уже в третий раз за последние шесть лет пытается вывести отношения США и Королевства на уровень долгосрочной стратегии, опираясь на понятные принципы принятия решений.
Связи между Москвой и Эр-Риадом на протяжении долгого времени остаются на довольно высоком политическом уровне, однако на вопросы, касающиеся управления основным ресурсом (нефть) и целей обеих сторон, имеются лишь частичные и промежуточные ответы. Важно отметить, что данный вид сырья был и остается ключевым для России, а отношения с главным мировым производителем и поставщиком нефти имеют огромное значение. Сделка между саудитами и американцами — это важный фактор, от которого зависят ответы на упомянутые вопросы.
Сравнение договоров
Известно, что любовь Д. Трампа к масштабным шагам и значимым жестам не является новостью. Если в его первый срок ему не удавалось полностью реализовать себя, то сегодня таких ограничений стало заметно меньше, и «работают по Д. Трампу» уже значительно тоньше. Саудовская Аравия заключила множество сделок с США, и в частности, примером служат контракты 2017 года. Они также были подписаны в первый год правления этого американского лидера и удивили многих своим масштабом. В чем же сходство и различия?
Сходство наблюдается в масштабе — обсуждаются вложения на сотни миллиардов долларов в оборонную промышленность США, а также в характере самих соглашений, однако различий значительно больше. Важные и качественные отличия.
Соглашения 2017 года в общем весили 460 миллиардов долларов — 25% от этой суммы представляли собой твердые обязательства, в то время как оставшиеся 75% были своего рода рассрочкой на 10 лет. Мы не можем сказать, был ли Д. Трамп доволен тем, что сделки были приостановлены в результате политики администрации Дж. Байдена по отношению к Йемену и раскрутки в США так называемого «дела Хашогги». Однако можно точно утверждать, что эта политическая возня позволила Эр-Рияду существенно сэкономить. По сути, эти соглашения остались только декларациями, хотя в политическом плане тема «разобранного по запчастям» журналиста существенно отравляла жизнь Эр-Рияду.
В отличие от 2017 года, нынешняя команда Трампа рассматривает сделку более широко. Сейчас соглашения касаются не только вооружений, но и довольно чувствительной для Королевства атомной отрасли, а также инвестиций Эр-Риада в американскую экономику в целом.
В мае этого года Эр-Рияд и Вашингтон объявили о пакете инвестиций в энергетику на 600 миллиардов долларов. Текущие предложения США, продолжающие майский диалог, ломают сразу несколько устойчивых барьеров в регионе, которые в основном были связаны с позицией Израиля.
Прежде всего, это соглашения о сотрудничестве в области мирного атома, а также поставки истребителей пятого поколения F-35. Ни одно из этих направлений ранее не удавалось продвинуть в практическую плоскость, даже несмотря на мощное оружейное лобби.
Сейчас вновь обсуждаются «соглашения Авраама» — идея первой администрации Трампа, суть которой заключалась в том, чтобы каким-либо образом нормализовать отношения между Израилем и арабскими странами, а в обмен на это уже обсуждать атомную энергетику, истребители и другие вопросы, например, как оценивать капитализацию Saudi Aramco и что с ней можно сделать дальше. В России часто наблюдается, что правая рука делает одно, а левая — что-то совершенно противоположное. Но мы здесь не одни — в США тоже существует аналогичная системная проблема.
Соглашения Авраама тем или иным образом всегда были связаны с сектором Газа и Западным берегом с израильскими поселениями. План Дж. Кушнера по приобретению этих территорий выглядел хорошим на бумаге, но вызывал столько вопросов, что развивать проект на практике не имело возможности.
Если базовый элемент схемы не работает, то каков смысл в соглашениях Авраама и нормализации? Соседям Саудовской Аравии (ОАЭ) было несколько проще, да и йеменская военная кампания разделила соседей по различным направлениям, но вот Саудовская Аравия не подписала соглашения, и это было вполне логично.
Следующая часть истории про правую и левую руку развивалась уже вокруг идей следующей американской администрации, которая превратила соглашения в масштабный проект с привлечением Индии. Концепция была амбициозной и сделана основательно — если бы она была реализована, то, безусловно, изменила бы экономическую и политическую карту мира. Проблема заключалась в том, что одновременно США вошли в период (по своей же воле) крайне плохих отношений как с Израилем, так и с Саудовской Аравией.
Левое политическое крыло в американском истеблишменте (а это не просто прослойка — это целые политические пласты и карстовые пещеры) блокировало как арабский, так и израильский треки. Причина проста — левые на Западе в большинстве своем являются порождением европейских финансов, которые играли с американскими партнерами в один проект. Той же Великобритании не нужен ни Израиль отдельно от арабов, ни, тем более, в контексте арабо-израильской нормализации.
Третий аспект саудовского интереса — честная игра в оценке и размещении своего нефтяного гиганта. Эр-Рияду не только не позволили сыграть в этой игре, но и это затронуло глубинные чувства аравийцев. Теперь попробуем ответить на вопрос о том, каков должен быть итоговый результат американской стратегии в отношениях с Саудовской Аравией при этих вводных данных? Ответ — никакой. С этой довольно низкой базы и начался новый этап переговорного процесса между Эр-Риадом и Вашингтоном.
Краеугольные камни Саудовской Аравии и взгляд на них из США
То, что было рассмотрено выше, представляет собой второй уровень, на котором строятся политические схемы, однако существует и первый уровень, который можно назвать действительно основополагающим. Здесь у аравийского королевства имеются свои краеугольные камни.
Первым, по довольно банальным причинам, является доходная часть государственных или, скорее, государственно-корпоративных финансов. Цена и объемы добычи — это то соотношение, которое для Саудовской Аравии одновременно является альфа и омега. Королевство имеет одни из самых жестких в мире соотношений производства товаров и услуг к их импорту — свыше 80%. Эр-Рияд покупает практически всё. Проблема в том, что Королевство, будучи «хранителем двух святынь» и политическим лидером, вынуждено периодически делиться тем, что закупает — это часть лидерской нагрузки и элемент политического влияния. Часть государственных доходов распределяется между более чем тридцатью семейными ветвями.
По сути, Королевство является заложником мировых биржевых цен. Не только на нефть, но и на все остальное. Ответом на эту проблему стал план наследного принца «Видение 2030». В регионе нельзя произвести много, но можно развивать технологии. Саудовская Аравия нацелилась (в том числе вместе с японцами и их фондами) на IT-индустрию и новые технологии.
Саудовская Аравия — крупнейший игрок на мировом нефтяном рынке (хотя и не главный его фактор), тем не менее суверенные фонды Королевства занимают второе место с большим отрывом после ОАЭ (третье и четвертое места — у Кувейта и Катара). Общий объем суверенных фондов четырех стран составляет 4 трлн долларов США, но фонды не являются простой кассой-копилкой, все эти средства размещены в различных активах. Активы должны приносить доход, а доход, в свою очередь, реинвестироваться. Очевидно, что часть средств вложена в транснациональные инвестиционные фонды, такие как одиозный «BlackRock», но другая часть — это пакеты на фондовом рынке или в акционерном капитале финансовых учреждений.
Когда Д. Трамп говорит о том, что арабы «инвестируют много денег в экономику США», создается впечатление, что американский президент просто тянет руки к арабской копилке. Но это не совсем так. Чтобы инвестировать в США, арабы должны вывести эти средства из уже приобретенных активов, а это удар по японским, китайским, но прежде всего европейским партнерам арабов. Аравийские фонды по сути являются элементом поддержания ликвидности европейских финансовых и промышленных активов. Смешно, что вывод хотя бы части аравийских ресурсов из этих активов подрывает их ликвидность.
Аравийский суслик, который движется по европейским финансовым норам и ходам, является крайне важным элементом поведения европейцев в энергетической сфере. Вот Брюссель бодро объявляет о предельной цене на российскую нефть. Но что от этого Саудовской Аравии? Если ничего, это ресурс, чтобы поторговаться с евробюрократией. Отношения ОАЭ, фонды которых крупнее саудовских, с Москвой известны своей теплотой, но если Саудовская Аравия и ОАЭ ведут скоординированную хотя бы рамочную политику с Россией, то обойти эти ходы и норы европейским чиновникам становится крайне сложно.
Конечно, Эр-Рияд преследует прежде всего свои интересы, но плюсы от наличия координации действий с Россией оказываются довольно значительными. ОПЕК+ — сделка с самоограничениями для производителей нефти — выступает одним из взаимосвязанных элементов в работе аравийцев с их краеугольными камнями и опорами. Но мы всегда должны держать в голове всё в комплексе, а там важным элементом является проект превращения Королевства в технологический кластер.
Это то, во что должны быть инвестированы ресурсы, и та сфера, где ожидается практическая отдача. Цена-объем обеспечивают доход, доход реинвестируется в накопление и технологии, а рычагом являются вложения в зарубежные активы. Россия играет только на первом элементе схемы. А вот США потенциально могут (при желании и целеполагании) играть на всех трех элементах.
***
Не трудно заметить, что план Дж. Салливана по созданию индо-аравийского технологического кластера (он не раз обсуждался на ВО) очень хорошо стыкуется с саудовской стратегией. И он значительно опередил сырьевые идеи «первого Трампа». Однако «второй Трамп» сейчас выступает с позиции проведенной работы над ошибками.
Атомная энергия и истребители должны были поступить в Саудовскую Аравию после израильской нормализации, которая, учитывая состояние сектора Газа, не представляется возможной. Тем не менее, Королевство получает их и без соглашений Авраама.
Администрация Дж. Байдена предлагала Эр-Рияду и Нью-Дели партнерство в высоких технологиях. Соглашения Трампа предоставляют такие ресурсы, пусть пока и без Индии.
Триллион саудовских инвестиций может быть достигнут только через вывод средств из китайских и европейских активов. Для Пекина это неприятность, для Брюсселя — прямая угроза, гораздо серьезнее, чем промышленный спад, поскольку Брюссель зависит от финансов, а не от промышленности. Да, триллион — это знаковая сумма, демонстративная, ее просто нет у Королевства, но для начала процесса хватит и половины — главное, начать.
Что должны сделать США, чтобы все краеугольные камни Эр-Риада оставались устойчивыми на первом уровне, а отношения развивались на втором в нужном для Королевства направлении? Либо самим купить саудовскую нефть по наилучшим критериям цена-объем для Королевства, либо косвенно создать условия для этого. Санкции против наших нефтяников, довольно чувствительные, как раз и открывают путь как для Саудовской Аравии, так и для самих США как не просто производителя, но и как мега-трейдера.
Сужение поля практических решений
Текущую сделку между США и Саудовской Аравией, несмотря на декларативность триллионных инвестиций, нельзя рассматривать как аналог 2017 года. Нет, здесь слишком много «да» для Эр-Риада вместо сплошных «но» в 2017 году. Не зря Д. Трамп буквально заткнул на пресс-конференции представителей СМИ с их вопросами о «деле Хашогги». Мол, было и прошло, да и вообще этот персонаж оказался неоднозначным, не стоит отвлекать серьезных людей по пустякам. Это не просто троллинг американских медиа, это означает, что большая страница в отношениях перевернута.
Как несложно догадаться, в таком раскладе у России значительно сужается поле для практической работы и координации усилий с Саудовской Аравией. Это не означает формального похолодания, а именно сокращение поля взаимных интересов. Это, в свою очередь, значит, что и количество (а также вес) рычагов влияния на воинственный ЕС у нас также уменьшается. Здесь уже следует обратить внимание на то, какие предложения США сделают соседу Саудовской Аравии — ОАЭ. Эти предложения должны быть непременно сделаны, это часть принятых правил региональной игры.
Экспрессивность и нарциссизм Д. Трампа безусловны, но также очевидно, что, несмотря на все внутренние противоречия в его команде, она ведет себя весьма рационально. Для России это, конечно, негативный фактор, было бы лучше иметь дело с ситуацией, где правая и левая руки американцев постоянно противоречат друг другу. В этом плане американо-саудовская сделка потенциально может стать значительным дополнением к нашему комплексу проблем.
- Михаил Николаевский