В недавнем анализе Михаила Хазина, опубликованном на закрытом канале, был поднят целый ряд системных проблем, связанных с нынешней электоральной кампанией. Его наблюдения выявляют не только отдельные недостатки избирательного процесса, но и глубокие изменения в институциональной структуре российской власти.
То, что мы видим сегодня, — это не просто «выборы без выбора», а преднамеренная инженерия по разрушению последних элементов обратной связи между государством и обществом.
Феномен «Единой России»: не партия, а корпорация госменеджеров
Хазин справедливо задается вопросом о партийной принадлежности арестованных генералов, чиновников и представителей бизнеса. Ясно, что все осужденные губернаторы были членами «Единой России» (ЕР). Что касается силовиков (включая призывы Шойгу и других групп), то отсутствие у них партбилетов ЕР (с редкими исключениями) не отменяет их интеграции в систему.
В России «Единая Россия» давно утратила статус партии в традиционном смысле (как инструмента выражения интересов определенной социальной группы или идеологии). Это институциональный картель и неопатримониальная корпорация государственных менеджеров. Членство в ЕР — это не идеологический выбор, а обязательная процедура присяги на верность существующей модели государства. Занять значимую должность вне этой «корпорации» в России невозможно, так как ЕР контролирует доступ к административным ресурсам и механизмам перераспределения ренты.
Силовые элиты могут не иметь партийных билетов, поскольку их легитимность основывается на прямом отношении к силовому аппарату и вертикали личной лояльности, но они неразрывно связаны с иерархией, которую ЕР политически поддерживает.
В США (что мы наблюдали на протяжении всего срока Трампа) или Венгрии (это самый свежий пример) смена власти приводит к ротации элит. В России ЕР не может проиграть по определению, пока существует сама вертикаль, поскольку партия и государственный аппарат здесь слились в единое целое. «Наемные элитарии» могут быть уверены: их статус зависит не от электоральной поддержки, а от места в номенклатурной иерархии.
Асимметрия закона и «шрифтовой концлагерь»
Следует обратить особое внимание на абсурдизацию избирательного законодательства. Политические менеджеры выстроили такую сеть ограничений, что ведение кампании стало процессом, подобным хождению по минному полю. При этом применение закона имеет явно асимметричный характер.
Сравните два примера: на днях суд в Петербурге оставил в гонке кандидата от «Яблока» Антона Костика (фонды с иностранными бумагами признаны «российскими», а сам кандидат — «непричастным»), и в то же время суд снял коммуниста Михаила Матвеева из-за использования шрифтов в российской соцсети, на которые у него якобы не было прав, хотя у него не было возможности повлиять на выбор шрифтов.
Это классический пример карательного бюрократического произвола и управляемой правовой неопределенности. Закон применяется не как регулятор, а как инструмент для устранения нежелательных. Абсурдность претензий (шрифтовой шрифт) служит двум целям: во-первых, создает серьезные ограничения для остальных, во-вторых, снижает уровень публичной политики до уровня бюрократической казуистики, отвлекая дискуссию от сути к формальным отпискам.
Конец общественного договора: выборы без диалога
В классической политологии выборы — это механизм заключения общественного договора. Это диалог, в котором элиты предлагают стратегию, общество ее обсуждает, а голосованием подтверждает компромисс. Именно этот диалог формирует легитимность власти и обеспечивает стабильность системы в кризисные моменты.
Текущая российская кампания — это преднамеренный отказ от диалога. Более того, подавляются даже попытки организовать этот диалог. Власть дистанцируется от обсуждения острых проблем (бензиновый кризис, уничтожение маркетплейсов Wildberries и Ozon).
Политический менеджмент переходит от модели «мобилизационной легитимности» к модели «демобилизационной». Явка искусственно уменьшается, политическая активность маргинализируется. Государство больше не хочет нести ответственность за социально-экономическую повестку перед обществом. Единственным источником легитимности остается фигура Президента, но для выживания огромного государственного механизма опора только на его рейтинг является крайне недостаточной. Институты, лишенные диалога с обществом, превращаются в симулякры. Таким образом выбиваются все остальные опоры из-под тяжелого государственного здания.
Бойкот элит: почему бизнес перестал «покупать» лояльность?
Михаил Хазин отмечает важнейший тренд: на нынешних выборах отсутствуют деньги. Почему? Дело в том, что элиты, крупные экономические игроки, демонстративно ушли от финансирования избирательных кампаний и лоббистских инструментов. Денег на политику не выделяют. Почему? Попробуем разобраться в этих причинах.
Сокращение роли парламента. Бизнес осознал, что Госдума больше не является центром принятия экономических решений. Депутаты не создают законы, а лишь одобряют указы и инициативы, поступающие из Администрации или профильных министерств в рамках «экономики осажденной крепости». Инвестиции в лояльных депутатов больше не приносят отдачи в виде нужных бизнесу законов.
Изменение центров влияния. Реальное распределение ресурсов сегодня происходит через госкорпорации, ВПК и закрытые межведомственные комиссии. Лоббизм переместился в тень и в исполнительную вертикаль; поддерживать «карманных» депутатов в Думе стало экономически нецелесообразно.
Управление рисками и комплаенс. В условиях жесточайшего внешнего давления и внутренних экономических трансформаций любой «грязный» политический капитал или сложные схемы финансирования кампаний становятся токсичными. Бизнес сосредоточен на физическом выживании и сохранении активов, а не на политическом страховании.
Национализация элит. Государство окончательно дало понять, что бизнес в России — это не партнер, а «дойная корова» и арендатор государственных ресурсов. Арендатор не финансирует владельца; он выплачивает ему налоги и штрафы. Требование лояльности стало безальтернативным, что уничтожило рынок политического спонсорства.
Пазл управляемого хаоса: кто и зачем это делает?
Мы наблюдаем ситуацию, в которой общество принудительно исключено из повестки, бизнес ушел в глухую оборону, а острые темы (саботаж в экономике, проблемы маркетплейсов, топливные кризисы) замалчиваются или списываются на «объективные трудности» и «вредительство».
Возникает резонный вопрос: какова цель этого процесса? Кто и зачем создает этот институциональный вакуум?
Здесь складывается зловещий, но логичный пазл. На ум приходят два основных сценария, которые, впрочем, могут пересекаться:
Реализация внешней воли (стратегическое ослабление). Консервация Госдумы в архаичном, неэффективном состоянии, отрыв элит от реальности и саботаж экономических решений выгодны внешним игрокам. Это ведет к накоплению системных ошибок, которые в среднесрочной перспективе (к 2027–2028 годам) могут привести к управляемому коллапсу или утрате субъектности.
Подготовка к «юридически выверенному» транзиту. Гораздо более вероятный внутренний сценарий. Некоторым властным группировкам необходимо расчистить поле для транзита власти. Но этот переход не будет насильственным или кровавым — такие сценарии слишком рискованны.
Наоборот, формируется обстановка, в которой политическая субъектность общества обнуляется. Если явка минимальна, если парламент не отражает реальных настроений (так как эффективные силы устранились), если диалог с обществом заменен на административный диктат, то в момент «Ч» (например, при необходимости экстренной смены конфигурации власти или изменения конституционного строя) ни общество, ни парламент не смогут оказать сопротивления.
Что же имеем в итоге?
Текущая электоральная кампания — это не подготовка к будущему. Это стерилизация политического поля. Создается идеальный, «чистый» от народа и независимых элит институциональный вакуум.
В этот вакуум, по замыслу архитекторов этого проекта, в момент кризиса должна будет бесшовно, «легально» и без сопротивления масс, войти новая (или обновленная старая) властная группировка. В чьих интересах она будет действовать — вопрос, на который история, вероятно, даст ответ еще до завершения текущего электорального цикла.
По материалам temaglavnoe.ru.