«Комсомолец Украины» — головной БПК проекта 61
Крупные противолодочные корабли 61 проекта американские моряки окрестили «поющими фрегатами» из-за мелодичного свиста газовых турбин, впервые использованных на этих судах. Более того, это был, вероятно, самый эстетически привлекательный корабль за всю историю — его стремительный силуэт с острым носом, стальное кружево антенн, наклонные трубы и высоко расположенные артиллерийские и зенитные установки впечатляли. Слышали даже легенды о том, что проектирование корабля осуществила женщина…
Борис Израилевич Купенский Главный Конструктор проекта 61
На самом деле проект был создан в Северном ПКБ (тогда это было ЦКБ-53) под руководством главного конструктора Бориса Купенского. Задание группа Бориса Израилевича получила в начале 1957 года, технический проект был утверждён в 1958 году, а уже 15 сентября 1959 года на Николаевском судостроительном заводе имени 61 коммунара был заложен первый корабль серии — «Комсомолец Украины». В общей сложности в состав ВМФ СССР войдут 20 больших противолодочных кораблей проекта 61. «Отважный» станет седьмым кораблем серии и будет включён в состав Черноморского флота 25 января 1965 года. За годы службы БПК войдет в состав группы советских кораблей, осуществлявших военное присутствие в ходе Шестидневной войны и Войны Судного дня, в 1970 году будет признан отличным кораблём ЧФ, примет участие в учениях «Юг-71» и «Океан», совершит семь боевых служб, во время которых посетит Порт-Саид, Александрию, Сплит, Бисау, Таранто и Мессину.
«Отважный» в Таранто
Корабли проекта 61 считались противолодочными, однако гидроакустическая станция кругового обзора «Титан» и станция управления стрельбой «Вычегда», размещенные в обтекателе подкиля, имели… Не самые лучшие характеристики: электроника никогда не была сильной стороной советских систем вооружения. Поэтому корабль оценивался скорее как батарея ПВО: на нём впервые установили два зенитных ракетных комплекса М-1 «Волна» (также слегка устаревшие — ракеты наводились по лучу радара) — спереди и сзади. Следует отметить, что носовая установка была основной на «Отважном» — из неё регулярно проводились стрельбы, расчёт был хорошо подготовлен, а материальная часть поддерживалась в порядке. Кормовая установка последний раз стреляла в 1970 году, её личный состав комплектовался по остаточному принципу, и поэтому содержание было значительно хуже.
Критическим, как выяснилось, недостатком этого комплекса было расположение погребов боезапаса выше ватерлинии — в случае пожара их невозможно было затопить. Кроме того, погреба зенитного ракетного, авиационного и артиллерийского вооружения, глубинных бомб и авиационного керосина находились слишком близко к машинному отделению и не были разделены коффердамами. Надстройки корабля, трубы и мачты были изготовлены из алюминиево-магниевого сплава. В целом, вопросы живучести корабля вызывали опасения, хотя и не в критической степени.
В конце лета 1974 года на БПК «Отважный» значительно обновился офицерский состав — на борт пришли молодые лейтенанты, только что вернувшиеся из первого офицерского отпуска, также на корабль был назначен новый старпом, капитан-лейтенант Виктор Балашов, которому предстояло сдать экзамены на допуск к самостоятельному управлению в апреле 1975 года. В принципе, это обычная практика, но если учесть, что многие опытные офицеры и мичмана (в первую очередь командиры БЧ-5 и БЧ-2, а также командиры носовой группы управления и кормовой стартовой батареи и многие другие), которые могли бы обучить молодёжь, находились в отпусках, а прикомандированные к ним на замену не имели опыта работы на кораблях проекта 61…
Но самым неподходящим человеком на ответственной должности оказался мичман Шупортяк, который даже не отслужил срочную службу на флоте (он был водителем в ГСВГ). О его деловых качествах говорит тот факт, что на праздничной церемонии в Николаеве он, переодевшись в гражданскую одежду, смешался с толпой и сбежал с корабля; позже его поймали в городе в состоянии сильного алкогольного опьянения, доставили на корабль, а при осмотре его каюты нашли под койкой 30 пустых бутылок из-под водки… К моменту аварии мичман два месяца не получал денежного довольствия — он не смог подтвердить свою квалификацию (в дальнейшем, анализируя действия на «Решительном» перед аварией, он не смог указать, где находился выход штока клинкетов его боевого поста). Как такой человек оказался на корабле? Вероятно, благодаря связям — служба в ГСВГ могла дать полезные знакомства. Замполит настаивал на списании мичмана с корабля, что могло бы спасти «Отважный», но было решено ограничиться взысканием по партийной линии.
Вице-адмирал Владимир Саакян, на момент катастрофы был контр-адмиралом
30 августа корабль находился в районе боевой подготовки в 25 милях от Севастополя, откуда группа адмиралов и офицеров Главного штаба ВМФ во главе с начальником штаба ЧФ контр-адмиралом Владимиром Саакяном должна была наблюдать за ракетными стрельбами кораблей Черноморского флота. В непосредственной близости находились 27 кораблей и судов. В 9:58 прозвучал сигнал «Учебно-боевая тревога!», были приняты доклады от командиров боевых частей и начальников служб. В это время мичман Шупортяк, находившийся за пультом контроля ракет кормового погреба №8, действуя по инструкции, отдал приказ матросам подключить внешнее питание, после чего перевёл тумблеры подачи напряжения в положение «вкл». В результате на левом барабане он увидел сильный сноп пламени — самопроизвольно включился двигатель зенитной ракеты В-601.
Ракета В-601 на пусковой установке ЗИФ-8
Что должен был сделать старшина команды кормовой зенитной установки в данной ситуации? Доложить командиру зенитно-ракетного дивизиона БЧ-2 и активировать систему орошения ракетного погреба. Однако Шупортяк приказал всем покинуть ПКС, после чего, закричав «Сейчас будет взрыв!», бросился бежать. Найти его удалось лишь через два с половиной часа. В 10:01:35 раздался первый взрыв — включился маршевый двигатель одной из ракет. Спустя 15–20 секунд произошёл второй взрыв — активировался стартовый двигатель ракеты. В корме корабля быстро распространился пожар. Командир корабля, капитан 2 ранга Иван Винник, допустил ошибку: он предположил, что взорвался баллон воздуха высокого давления в кормовом машинном отделении (Шупортяк не удосужился доложить ему реальную ситуацию), что и было передано оперативному дежурному ЧФ.
Капитан 3 ранга Иван Винник, на момент катастрофы — капитан 2 ранга
Само описание службы БПК «Отважный» красноречиво говорит о том, что вопросам борьбы за живучесть на корабле уделялось недостаточно внимания, в основном сосредотачивались на подготовке к очередным визитам или учениям со стрельбами. Отработки по БЗЖ (ежедневные мероприятия!) проводились раз в неделю, а учения по этой теме — в лучшем случае раз в месяц. Учитывая, что на борту были молодые офицеры, недавно пришедшие на корабль, и отсутствие штатного командира БЧ-5 (а также учитывая, что командир корабля, капитан 2 ранга Винник, был назначен командиром бригады и мысленно уже занимался совершенно другими делами и обязанностями…), становится очевидным, что все условия для аварии с тяжёлыми последствиями были налицо.
После запуска первого ракетного двигателя с юта стали выбегать курсанты из кубрика №4, проходившие практику на БПК (их не распределили по боевым постам), и матросы из кормовых кубриков и боевых постов: их стало затягивать чёрным дымом, а из переборки ракетного погреба доносился звук, как будто в неё бросали булыжники. В 10:01:40 произошёл второй взрыв — более мощный (от него в воду с ютка полетели несколько матросов), вероятно, активировался маршевый двигатель другой ракеты. А командир корабля и контр-адмирал Саакян ничего не подозревали, когда сигнальщик доложил, что из трубы идёт густой чёрный дым и пламя (они шли не из трубы, а из-под крышек ракетного погреба №8, но сигнальщик с ходового мостика этого не видел), начальник штаба Черноморского флота произнёс нечто вроде: «Опять механики небо коптят» — он всю службу провёл на паросиловых эсминцах и не удивился этому. Руководить борьбой за живучесть должны были из ПЭЖ (пост энергетики и живучести), но там никого не оказалось, а затем пост, расположенный близко к ракетному погребу, оказался затянут дымом.
Последствия взрыва ракет в погребе №8
В 10:02:00, не выдержав дальнейшего разрушения, произошёл взрыв ракет. Не заметить это было невозможно: палуба надстройки была вскрыта, как консервная банка, пусковая установка вместе с частью палубы встала вертикально и легла на кормовую трубу, из погреба вырвался столб пламени, и, как впоследствии выяснилось, была нарушена герметичность подводной части корпуса корабля в районе кубрика №3. За бортом оказались 7 матросов и курсантов, стоявших на юте, погибли механики, не успевшие покинуть кормовое машинное отделение. Заживо сгорел матрос Владимир Прочаковский, который оказался отрезан пожаром в корабельном помещении и получил серьёзные ожоги. Своим друзьям, пытавшимся вытащить его из ловушки через иллюминатор, он сказал: «Ребята, со мной всё ясно, спасайте корабль!». На глазах всего экипажа и подошедших судов погибал матрос Сергей Петрухин, который пытался выбраться из иллюминатора камбуза и застрял там — на корабле не оказалось газорезки. Ему делал уколы морфия корабельный врач, старший лейтенант медслужбы Виктор Цвеловский.
Капитан 2 ранга Винник объявил боевую и аварийную тревогу и… спустился в ГКП, который на 61-м проекте находился во внутренних помещениях корабля. Это было требование корабельного устава, внесённое после трагедии с линкором «Новороссийск», когда на палубе собрались все начальники, а на ГКП не было никого, что имело последствия для борьбы за живучесть. Но в данной ситуации нахождение командира на ходовом мостике было бы более целесообразным — связь с кормой была нарушена, доклады на ГКП не поступали, а с мостика можно было хотя бы примерно понять, что происходит на юте.
Адмирал Владимир Самойлов, на момент катастрофы контр-адмирал и ИО Командующего ЧФ
Стоит отметить два момента: во-первых, в море рядом находились 27 кораблей и судов ЧФ, так что помощь «Отважному» могла быть оказана. Во-вторых… На этих кораблях находились начальник штаба флота, командир бригады БПК и несколько адмиралов. После сообщения о взрыве в штабе ЧФ был развернут оперативный пост со специалистами технического управления, «руку на пульсе» держал и. о. командующего ЧФ контр-адмирал Владимир Самойлов, в общем — вводные поступали в большом количестве!
После взрыва началась борьба за живучесть корабля. В корме бушевал пожар, от которого плавился алюминиево-магниевый сплав надстроек БПК. Запасы пены быстро исчерпались, а её применение не дало результата: погода была ветреная, волнение моря достигало 4 баллов, так что пену можно было использовать только во внутренних помещениях корабля, а ракетный погреб после взрыва перестал быть замкнутым объёмом, и пену оттуда просто выбивало. Были развёрнуты пожарные рукава, и струями воды моря моряки пытались сбить огонь. Безуспешно: из повреждённых цистерн вытекало топливо, и на поверхности воды всегда горела плёнка соляра. Не задействованный в борьбе за живучесть личный состав был построен на баке, а на корму стали прибывать аварийные группы с других кораблей: БПК «Бедовый» и «Сметливый», эсминца «Сознательный». Почему? Проходить с носа в корму из-за последствий взрыва было невозможно!
Буксировка «Отважного», вид с кормы «Бедового»
К 11:00 была получена команда: «Буксировать «Отважный» к мысу Херсонес». К горящему кораблю направились три буксира, но их скорость была ниже, чем у боевых кораблей, поэтому эсминец «Сознательный» завел буксирный конец на «Отважный», а БПК «Бедовый» был пришвартован к аварийному кораблю. На него передали: «Отрубить концы и отходить от «Отважного»», но команду принял «Сознательный» и отрезал поданный буксирный конец… Пока конец заводили на «Бедовый», прошло время, к месту аварии подошло спасательное судно «Бештау» с мощной машиной и специальной лебёдкой для буксировки, но тянуть за ноздрю «Отважный» поручили значительно менее подходящему БПК…
Командование корабля беспокоило, что пожар может добраться до погребов с глубинными бомбами для РБУ, и погреба были затоплены. Но… Незадолго до выхода в море на корабль поступили шесть авиационных глубинных бомб для бортового Ка-25 и авиационный керосин. Об этом в спешке борьбы за живучесть забыли. Бомбы были размещены на корме, в погребе № 10, где интенданты на БПК проекта 61 обычно хранили имущество. На «Отважном» из-за этого запор палубного люка был «модернизирован» так, чтобы его нельзя было открыть с палубы.
Корабль погибал на глазах у сотен человек…
Корабль погибал на глазах сотен людей: экипажей БПК «Бедовый», «Сметливый» и «Комсомолец Украины», эсминца «Сознательный», спасательного судна «Бештау», нескольких буксиров, вертолётов Ка-25 и самолётов Ли-2. В 12:55 «Бедовый» начал буксировку «Отважного». Буксировка осуществлялась со скоростью 5 узлов: при взрыве руль БПК заклинило в положении 35 градусов, поэтому буксировка с большой скоростью могла привести к отрыву кормы. Рядом с бортом корабля находился СБ-15, с которого проводилось тушение пожара в погребе №8, в 13:20 подошёл ПДС-123, который начал тушить коридор №11. Вскоре поступил приказ с КП Черноморского флота — начать заливку пеной отсека погреба №9 с 215 по 232 шпангоуты — пожар подбирался к погребу №10 с авиационными глубинными бомбами. Но главное внимание ГК ВМФ было — обеспечить непотопляемость корабля, терять новый БПК адмиралу флота Советского Союза Сергею Горшкову явно не хотелось. Приказы о непотопляемости, «всё остальное потом», повторялись примерно каждые полчаса, но история корабля подходила к завершению…
ПДС-123 до сих пор в строю!
В 14:47 произошёл взрыв в погребе № 10, палуба на корме вспухла, пламя взметнулось выше грот-мачты, несколько матросов погибли, тело старшины 2 статьи Адама Ачмиза выбросило на спасательное судно (он станет единственным из погибших на «Отважном», чьё тело предадут земле), крен резко увеличился до 16 градусов, дифферент на корму — до 20 градусов. Крен на правый борт нарастал на глазах: в 14:59 он составил 19 градусов, в 15:00 — 25 градусов, в 15:02 — 26–28 градусов, в 15:10 пропал свет и питание на приборы, в 15:11 командир отдал команду «подняться всем наверх», это стало последней записью в вахтенном журнале «Отважного». Контр-адмиралу Саакяну сообщили, что через полчаса корабль уйдёт на дно и нужно спасать команду, одновременно начальник Технического Управления приказал начать эвакуацию экипажа. В 15:07 люди начали покидать «Отважный».
«Поющий фрегат» красив даже перед смертью…
Люди прыгали в воду с высоты 15 метров, тех, кто боялся прыгать, сталкивали. Внизу экипаж БПК подбирали из воды баркасы и катера. В общей сложности спрыгнуло около 220 человек, погибших при покидании корабля не было. В то же время буксировка «Отважного» продолжалась! Командование флота надеялось, что успеет выбросить тонущий корабль на мель. В 15:20 пожар усилился, к 15:36 экипаж полностью покинул БПК, крен и дифферент увеличивались. Сто