«Комсомолец Украины» — головной БПК проекта 61
Большие противолодочные корабли проекта 61 американские моряки окрестили «поющими фрегатами» из-за мелодичного свиста газовых турбин, впервые установленных на этих судах. Кроме того, этот корабль был, вероятно, самым эстетически привлекательным из всех когда-либо созданных — его стремительный силуэт с острым носом, стальное кружево антенн, наклонные трубы и линейно возвышенное размещение артиллерии и зенитных ракетных систем делали его уникальным. Существуют даже легенды о том, что проектирование корабля было выполнено женщиной…
Борис Израилевич Купенский Главный Конструктор проекта 61
На самом деле проект был разработан в Северном ПКБ (тогда ЦКБ-53) под руководством главного конструктора Бориса Купенского. Задание для группы Бориса Израилевича было получено в начале 1957 года, технический проект был утверждён в 1958 году, а уже 15 сентября 1959 года на Николаевском заводе имени 61 коммунара был заложен головной корабль серии — «Комсомолец Украины». В итоге в состав ВМФ СССР вошли 20 больших противолодочных кораблей проекта 61. «Отважный» стал седьмым кораблем серии и был принят в состав Черноморского флота 25 января 1965 года. На протяжении службы БПК входил в состав группы советских кораблей, которые осуществляли военное присутствие во время Шестидневной войны и Войны Судного дня, в 1970 году был признан отличным кораблём ЧФ, участвовал в учениях «Юг-71» и «Океан», а также совершил семь боевых служб с визитами в Порт-Саид, Александрию, Сплит, Бисау, Таранто и Мессину.
«Отважный» в Таранто
Корабли проекта 61 считались противолодочными, однако гидроакустическая станция кругового обзора «Титан» и система управления стрельбой «Вычегда», размещённые в подкильном обтекателе, оказались не слишком эффективными: электроника никогда не была сильной стороной советских систем вооружения. Поэтому корабль представлял большую ценность как зенитная батарея: на нём впервые были установлены два зенитных ракетных комплекса М-1 «Волна», которые хоть и устарели, но обеспечивали защиту — ракеты наводились по лучу радара — в носу и корме. Каждый комплекс состоял из двухбалочной пусковой установки ЗИФ-8, системы управления «Ятаган» и двух вращающихся барабанов перезарядки, по 8 ракет в каждом. Следует отметить, что на «Отважном» носовая установка использовалась чаще — из неё регулярно проводились стрельбы, расчёт был хорошо подготовлен, а оборудование содержалось в надлежащем состоянии. Кормовая установка в последний раз стреляла в 1970 году, и личный состав её комплектовался по остаточному принципу, что сказалось на её состоянии.
Роковым недостатком данного комплекса стало расположение погребов боезапаса выше ватерлинии — в случае пожара их было невозможно затопить. Кроме того, погреба для зенитного, авиационного и артиллерийского вооружения, глубинных бомб и авиационного керосина находились близко к машинному отделению и не были разделены коффердамами. Надстройки корабля, трубы и мачты были изготовлены из алюминиево-магниевого сплава. В целом, вопросы живучести корабля вызывали некоторые опасения, хотя и не были критичными.
В конце лета 1974 года на БПК «Отважный» произошла значительная ротация офицерского состава — на корабль пришли молодые лейтенанты, только что отслужившие свой первый офицерский отпуск, также был назначен новый старший помощник, капитан-лейтенант Виктор Балашов, срок сдачи на допуск к самостоятельному управлению которому был назначен на апрель 1975 года. Это обычная практика, но если учесть, что многие опытные офицеры и мичмана, которые могли бы обучить молодёжь, находились в отпусках, а прикомандированные к ним на замену не имели опыта работы на кораблях проекта 61…
Но на самом ответственном посту оказался самый неподходящий человек: мичман Шупортяк даже срочной службы на флоте не отслужил (он был водителем в ГСВГ). О его профессиональных качествах свидетельствует тот факт, что во время праздничной церемонии в Николаеве он, переодевшись в гражданскую одежду, смешался с толпой и сбежал с корабля, позже его поймали в городе в состоянии сильного алкогольного опьянения, доставили обратно на корабль, а в его каюте нашли 30 пустых бутылок из-под водки… К моменту аварии мичман два месяца не получал денежного довольствия — не смог подтвердить классность (впоследствии, проигрывая на «Решительном» все действия перед аварией, он не смог показать, где выход штока клинкетов его боевого поста). Как такой человек оказался на корабле? Вероятно, благодаря связям — служба в ГСВГ могла обеспечить полезные знакомства. Замполит настаивал на списании мичмана с корабля, что могло бы спасти «Отважный», но было принято решение ограничиться взысканием по комсомольской линии.
Вице-адмирал Владимир Саакян, на момент катастрофы был контр-адмиралом
30 августа корабль находился в районе боевой подготовки в 25 милях от Севастополя, откуда группа адмиралов и офицеров Главного штаба ВМФ во главе с начальником штаба ЧФ контр-адмиралом Владимиром Саакяном должна была наблюдать за ракетными стрельбами кораблей Черноморского флота. Неподалёку от корабля находились 27 других кораблей и судов. В 9:58 прозвучал сигнал «Учебно-боевая тревога!», были приняты доклады от командиров боевых частей и начальников служб. В это время мичман Шупортяк, находясь за пультом управления ракет кормового погреба №8, действуя по инструкции, приказал матросам подключить внешнее питание, после чего переключил тумблеры подачи напряжения в положение «вкл». В этот момент на левом барабане он увидел мощный сноп пламени — самопроизвольно включился двигатель зенитной ракеты В-601.
Ракета В-601 на пусковой установке ЗИФ-8
Что должен был сделать старшина команды кормовой зенитной установки в такой ситуации? Доложить командиру зенитно-ракетного дивизиона БЧ-2 и активировать систему орошения ракетного погреба. Однако Шупортяк отдал приказ всем покинуть ПКС и, закричав «Сейчас будет взрыв!», бросился бежать. Найти его удалось только через два с половиной часа. В 10:01:35 прозвучал первый взрыв — сработал маршевый двигатель одной из ракет. Через 15–20 секунд — второй взрыв — включился стартовый двигатель ракеты. В корме корабля быстро начал распространяться пожар. Командир корабля, капитан 2 ранга Иван Винник, допустил ошибку: он ошибочно счёл, что взорвался баллон воздуха высокого давления в кормовом машинном отделении (Шупортяк не удосужился сообщить ему реальную обстановку), что и было доложено оперативному дежурному ЧФ.
Капитан 3 ранга Иван Винник, на момент катастрофы — капитан 2 ранга
Описание службы БПК «Отважный» для понимающего человека говорит о том, что вопросам борьбы за живучесть на корабле уделялось мало внимания, постоянно приходилось готовить корабль к очередному визиту или учениям со стрельбами. Учения по БЗЖ (ежедневное мероприятие!) проводились раз в неделю, а учения по этой теме — в лучшем случае раз в месяц. Учитывая молодых офицеров, недавно пришедших на корабль, и отсутствие на борту штатного командира БЧ-5 (также стоит отметить, что командир корабля, капитан 2 ранга Винник, получил назначение на должность командира бригады и мысленно уже готовился к исполнению совсем других обязанностей…), становится очевидным, что все предпосылки для аварии с тяжёлыми последствиями были налицо.
После запуска первого ракетного двигателя на ют стали выбегать курсанты из кубрика №4, проходившие практику на БПК (их не распределили по боевым постам), а также матросы из кормовых кубриков и боевых постов: их начало затягивать чёрным дымом, а из переборки ракетного погреба доносился звук, как будто в неё бросали булыжники. В 10:01:40 произошёл второй взрыв — мощнее первого (от него в воду с юта упало несколько матросов), вероятно, включился маршевый двигатель ещё одной ракеты. А командир корабля и контр-адмирал Саакян ничего не подозревали, когда сигнальщик доложил, что из трубы идёт густой чёрный дым и пламя (на самом деле они шли не из трубы, а из-под крышек ракетного погреба №8, что сигнальщик с ходового мостика не мог видеть), НШ Черноморского флота отреагировал фразой вроде: «Опять механики небо коптят» — он на протяжении всей службы находился на паросиловых эсминцах и не удивился этому. Руководить борьбой за живучесть должны были из ПЭЖ (пост энергетики и живучести), но там никого не оказалось, а вскоре пост, расположенный недалеко от ракетного погреба, оказался затянут дымом.
Последствия взрыва ракет в погребе №8
Наконец, в 10:02:00, не выдержав такого давления, рванули ракеты. Не заметить это было невозможно: палуба надстройки вскрылась, как консервная банка, пусковая установка вместе с частью палубы встала вертикально и легла на кормовую трубу, из погреба вырвался столб пламени, как позже выяснилось, была нарушена герметичность подводной части корпуса корабля в районе кубрика №3. За бортом оказались 7 матросов и курсантов, находившихся на юте, погибли механики, не успевшие выбраться из кормового машинного отделения. Заживо сгорел матрос Владимир Прочаковский, он оказался отрезан пожаром в корабельном помещении, получив тяжелые ожоги. Своим друзьям, пытавшимся вытащить его из ловушки через иллюминатор, он сказал: «Ребята, со мной всё ясно, спасайте корабль!». На глазах экипажа и подошедших кораблей погибал матрос Сергей Петрухин, который пытался выбраться из иллюминатора камбуза и застрял там — на корабле не оказалось газорезки. Ему делал уколы морфия корабельный врач, старший лейтенант медслужбы Виктор Цвеловский.
Капитан 2-го ранга Винник объявил боевую и аварийную тревогу и… спустился в ГКП, который на проекте 61 находился в внутренних помещениях корабля. Это было требование корабельного устава, внесённое после гибели линкора «Новороссийск», когда на палубе корабля собралось всё начальство, а на ГКП никого не было, что привело к печальным последствиям для борьбы за живучесть. Однако в данном случае нахождение командира на ходовом мостике оказалось бы полезнее — связь с кормой была нарушена, доклады на ГКП не поступали, а с мостика можно было хотя бы примерно понять, что происходит на юте.
Адмирал Владимир Самойлов, на момент катастрофы контр-адмирал и ИО Командующего ЧФ
Следует отметить два момента: во-первых, в море находилось 27 кораблей и судов ЧФ, так что помощь «Отважному» могла быть оказана. Во-вторых… На этих судах находились начальник штаба флота, командир бригады БПК и ещё несколько адмиралов. После сообщения о взрыве в штабе ЧФ был развернут оперативный пост со специалистами технического управления, «руку на пульсе» держал и. о. командующего ЧФ контр-адмирал Владимир Самойлов, в общем — вводные поступали одно за другим!
После взрыва началась борьба за живучесть корабля. В корме бушевал пожар, от которого плавился алюминиево-магниевый сплав надстроек БПК. Запасы пены быстро исчерпались, а её использование не дало результата: погода была ветреной, волнение моря — 4 балла, поэтому пену можно было применять только во внутренних помещениях корабля, а ракетный погреб после взрыва перестал быть замкнутым объёмом, и пену оттуда выдувало. Были развернуты пожарные рукава, и моряки пытались сбить огонь струями воды. Безрезультатно: из повреждённых цистерн вытекало топливо, поверхность воды постоянно горела из-за плёнки соляра. Не задействованный в борьбе за живучесть личный состав был построен на баке, а на корму стали прибывать аварийные группы с других кораблей: БПК «Бедовый», «Сметливый» и эсминца «Сознательный». Почему? Проходить с носа в корму из-за последствий взрыва было невозможно!
Буксировка «Отважного», вид с кормы «Бедового»
К 11:00 была получена команда: «Буксировать «Отважный» к мысу Херсонес». К горящему кораблю шли три буксира, но их скорость была ниже, чем у боевых кораблей, поэтому эсминец «Сознательный» завел буксирный конец на «Отважный», при этом лагом к аварийному кораблю был пришвартован БПК «Бедовый». На него передали: «Рубить концы и отходить от «Отважного»», но команду принял «Сознательный» и отрубил поданный буксирный конец… Пока конец заводили на «Бедовый», прошёл час, к месту аварии подошло спасательное судно «Бештау» с мощной машиной и специальной лебёдкой для буксировки, но тянуть за собой «Отважный» поручили значительно менее подходящему БПК…
Командование корабля волновала возможность того, что пожар доберётся до погребов с глубинными бомбами для РБУ, и погреба были затоплены. Однако… Незадолго до выхода в море на корабль были получены шесть авиационных глубинных бомб для бортового Ка-25 и авиационный керосин. Об этом в хаосе борьбы за живучесть забыли. Бомбы были складированы на корме, в погребе № 10, где интенданты на БПК проекта 61 обычно хранили имущество. На «Отважном» из-за этого запор палубного люка был «модернизирован» так, чтобы исключить его открывание с палубы.
Корабль погибал на глазах у сотен человек…
Корабль погибал на глазах сотен зрителей: экипажей БПК «Бедовый», «Сметливый» и «Комсомолец Украины», эсминца «Сознательный», спасательного судна «Бештау», нескольких буксиров, вертолётов Ка-25 и самолётов Ли-2. В 12:55 «Бедовый» начал буксировку «Отважного». Буксировали корабль со скоростью 5 узлов: при взрыве руль БПК заклинило в положении 35 градусов, поэтому тянуть быстро было рискованно из-за возможности отрыва кормы. Рядом с бортом корабля находился СБ-15, с которого шло тушение пожара в погребе №8, в 13:20 подошёл ПДС-123, начавший тушение коридора №11. Вскоре поступил приказ с КП Черноморского флота — начать заливку пеной отсека погреба №9 с 215 по 232 шпангоуты — пожар подбирался к погребу №10 с авиационными глубинными бомбами. Однако главное внимание ГК ВМФ уделялось обеспечению непотопляемости корабля, терять новый БПК адмиралу флота Советского Союза Сергею Горшкову явно не хотелось. Приказы с требованием обеспечить непотопляемость, «всё остальное потом», повторялись примерно каждые полчаса, но история корабля приближалась к концу…
ПДС-123 до сих пор в строю!
В 14:47 произошёл взрыв в погребе № 10, палуба на корме вспучилась, пламя поднялось выше грот-мачты, погибли несколько матросов, тело старшины 2 статьи Адама Ачмиза забросило на спасательное судно (он станет единственным из погибших на «Отважном», чьё тело предадут земле), крен резко возрос до 16 градусов, дифферент на корму — до 20 градусов. Крен на правый борт увеличивался на глазах: в 14:59 он составил уже 19 градусов, в 15:00 — 25 градусов, в 15:02 — 26–28 градусов, в 15:10 исчез свет и питание на приборы, в 15:11 командир отдал команду «подняться всем наверх», это стало последней записью в вахтенном журнале «Отважного». Контр-адмиралу Саакяну сообщили, что через полчаса корабль пойдёт ко дну и нужно эвакуировать команду, одновременно начальник Технического Управления приказал начать эвакуацию экипажа. В 15:07 люди начали покидать «Отважный».
«Поющий фрегат» красив даже перед смертью…
Люди прыгали в воду с высоты 15 метров, тех, кто боялся прыгать, сталкивали. Внизу экипаж БПК подбирали из воды баркасы и катера. Всего спрыгнуло около 220 человек, погибших при покидании корабля не было. При этом буксировка «Отважного» продолжалась! Командование флота надеялось, что успеет выбросить тонущий корабль на мель. В 15:20 пожар усилился, к 15:36 экипаж полностью