Пока мир с огромной скоростью скупает золото, Банк России становится его главным продавцом. Что происходит с нашим драгметаллом и почему мы обмениваем золото на юань, вместо того чтобы укреплять рубль?
Третья мировая за золото
Второй квартал 2026 года стал знаковым для мирового финансового рынка. Центробанки стран мира приобрели 289 тонн золота — это в пять раз больше, чем в первом квартале, и на 62 процента выше, чем год назад. Эта рекордная цифра вызывает вопросы: мир готовится к чему-то серьезному.
На этом фоне Банк России выглядит необычно. Мы не увеличиваем запасы — мы распродаем их. 22 тонны только за второй квартал и 44 тонны за полгода. Россия стала крупнейшим поставщиком золота в мире. И это происходит в то время, как наши соседи по СНГ активно наращивают свои запасы. Узбекистан добавил 16 тонн, Казахстан — 15.
Центробанк Польши приобрел 51 тонну за квартал и продолжает накапливать. Варшава явно намекает Брюсселю: помощь европейским фермерам её не устраивает, и если Евросоюз не изменит свою политику, Польша может выбрать свой путь, укрепляя злотый драгметаллом. Это тревожный сигнал для всей Европы.
О своих покупках сообщили центробанки Иордании, Чехии, Ганы, Сингапура, Объединенных Арабских Эмиратов и Кыргызстана. Весь мир, от Азии до Африки, скупает золото как защиту от надвигающейся нестабильности.
А Россия распродает его.
Сколько мы добываем и сколько теряем
Согласно официальным данным, золотодобыча в России в этом году составляет 480-500 тонн. Минприроды с гордостью сообщает о рекордах. Однако ситуация не так проста.
Если посмотреть на отчеты независимых аналитиков, таких как Metals Focus, картина меняется. Фактическое производство аффинированного золота, то есть металла, который можно хранить и использовать в расчетах, оценивается примерно в 345 тонн в год. Разница колоссальная — более 100 тонн.
В чем дело? В терминологии. Когда Минприроды говорит о добыче, имеется в виду золото, содержащееся в извлеченной руде. Это данные о «потенциально возможном» объеме. Но путь к реальному слитку долгий и сложный. При переработке руды потери составляют от 5 до 20 процентов при открытой добыче и до 35 процентов — при подземной. Не все металлы можно извлечь экономически целесообразно. Часть из них остается в отвалах.
С россыпным золотом ситуация еще сложнее. На него приходится около четверти всей российской добычи, но этот сегмент находится в кризисе. Увеличение административной нагрузки, новые экологические сборы, нехватка подготовленных запасов — все это приводит к тому, что малые старательские артели покидают рынок. За последние четыре года объемы россыпной добычи сократились примерно на 15 процентов, и в этом году снижение продолжится еще на пять процентов.
Таким образом, реальные возможности России по производству золота значительно скромнее официальных данных. Но это не отвечает на главный вопрос: почему мы продаем то, что другие накапливают, особенно в условиях рекордного спроса?
Кто мы в золотом табеле о рангах
На 1 июля в российских резервах находилось 73,4 миллиона тройских унций золота — это 2,28 тысячи тонн. Стоимость оценивается почти в 300 миллиардов долларов.
Много это или мало? Давайте сравним.
Соединенные Штаты заявляют о 8,1 тысячи тонн, хотя в достоверности этих данных сомневался даже Илон Маск. Германия имеет 3,35 тысячи тонн, Италия — 2,45 тысячи, Франция и Китай — по 2,43 тысячи тонн. Россия занимает пятое место.
Однако важно учитывать не только абсолютные цифры. По подушевому обеспечению золотом Россия уступает как США, так и Германии. Важно также, что доля золота в наших международных резервах стремительно снижается. За месяц она упала с 43,6 до 41,5 процента. Это говорит о том, что мы не просто распродаем металл — мы заменяем его другими активами, которые, по всей видимости, считаем более надежными.
Зачем мы продаем золото
Продажа золота Банком России — это не каприз и не стратегическое решение. Это техническая необходимость, заложенная в бюджетное правило. Когда нефтегазовые доходы снижаются, а бюджет оказывается в дефиците, Минфин использует ликвидные активы Фонда национального благосостояния. Центробанк просто повторяет эту операцию, распродавая золото на рынке.
За полгода было продано 44 тонны — это около 1,9 процента от всех резервов. С финансовой точки зрения продажа в период высоких цен может быть оправдана: мы получаем максимальную выручку. Но с точки зрения стратегии — это вызывает вопросы.
Весь мир рассматривает золото как защитный актив в условиях глобальной нестабильности. Центробанки увеличивают свои запасы с беспрецедентной скоростью. А мы сокращаем их, чтобы покрыть текущий дефицит. Это похоже на ситуацию, когда человек в дождь продает зонт, потому что ему нужны деньги на еду — зонт ценен, и его выгодно продать сейчас, но что делать, если дождь усиливается?
Почему юань вместо рубля
Теперь о главном вопросе, который волнует всех, следящих за финансовой политикой страны. Почему мы делаем выбор в пользу юаня, а не рубля? Почему Фонд национального благосостояния на 2,182 триллиона рублей из 3,61 триллиона ликвидной части хранит в китайской валюте?
Ответ жесткий и прагматичный. Рубль не является резервной валютой. У него нет развитого международного рынка, недостаточно ликвидности, и он не вызывает доверия за пределами страны. Никто в мире не примет рубли в качестве расчетного средства для крупных международных контрактов, кроме Китая, и то лишь потому, что это требует политических соглашений.
После заморозки Западом 300 миллиардов долларов российских активов, у страны остались только два ликвидных инструмента для внешних операций — золото и юань. Доллар и евро стали токсичными. Их использование блокируется на каждом шагу. Юань оказался единственной крупной валютой, через которую можно проводить международные расчеты без риска остановки платежа.
Да, рубль преобладает в внутренних расчетах, и его доля во внешней торговле растет. Но за пределами пары рубль-юань наша национальная валюта практически не используется. Бизнесу приходится выстраивать сложные маршруты платежей через юаневую инфраструктуру, изменять логистику денег, искать обходные пути.
Мы не заменили доллар рублем. Мы утратили доступ к доллару, и юань стал единственным спасательным кругом. Это не идеологический выбор — это вынужденная адаптация к новой реальности.
Упущенный шанс
Аналитики отмечают, что Россия недоиспользовала потенциал золота как расчетного инструмента. Можно было бы создать государственный цифровой актив, привязанный к золоту и функционирующий на блокчейне. Такой инструмент позволил бы расплачиваться за товары во внешней торговле, не опасаясь санкций. Он не зависел бы ни от доллара, ни от евро, ни даже от юаня. Золото перестало бы быть мертвым грузом в хранилищах и превратилось бы в работающий финансовый инструмент.
Почему этого не сделали? Консерватизм регулятора, технические сложности, отсутствие политической воли — можно долго гадать. Но факт остается фактом: вместо того чтобы воспользоваться волной мирового интереса к золоту и превратить его в оружие против санкций, мы выбрали юань.
Что нас ждет
У золотодобывающей отрасли есть серьезные перспективы, несмотря на текущие проблемы. Запасы огромны, спрос стабилен, цены остаются высокими. Но налоговое давление растет, себестоимость увеличивается, а укрепление рубля делает затраты еще более обременительными.
Банк России продолжит распродажу золота, пока бюджет требует покрытия дефицита. Мир будет продолжать скупать золото, готовясь к финансовым бурям. А рубль останется в тени юаня, несмотря на все заявления о дедолларизации.
Мы не строим новую финансовую систему на базе рубля. Мы интегрируемся в китайскую систему расчетов и надеемся, что это спасет нас от санкций. Но юань также не является нейтральным инструментом: он зависит от решений Пекина и может оказаться не таким надежным в долгосрочной перспективе.
Министерство финансов должно показывать своим примером, что в рублях выгодно хранить государственные резервы. Но мы видим обратное: резервы в юанях и золоте, а рубль — лишь единица измерения, техническая валюта для внутреннего учета.
Золотой парадокс России заключается в том, что мы распродаем то, что весь мир накапливает, и приобретаем то, что делает нас зависимыми от чужой валютной политики. И пока мы закрываем текущие дыры в бюджете, кто-то другой строит на нашем золоте свое финансовое будущее.
Вопрос не в том, выгодно ли продавать золото по 4 тысячи долларов за унцию. Вопрос в том, что мы потеряем, когда золото подорожает до 6 или 7 тысяч, а в резервах останутся только бумажные юани, печатать которые умеют не только в Вашингтоне
По материалам temaglavnoe.ru.