В индонезийском порту Беноа, среди грузовых судов и танкеров, уже больше месяца находится 142-метровое судно, которое больше напоминает военный крейсер, чем яхту для прогулок. Называется оно Nord и прибыло на Бали в начале июля. Официальная причина — заправка перед длительным рейсом во Владивосток. Однако процесс дозаправки затянулся, и никто не знает, когда судно вновь отправится в путь.
Nord — одна из самых дорогих яхт в мире. Она была построена в Германии в 2021 году за полмиллиарда долларов. Внутри находятся вертолетный ангар, личная подводная лодка, бассейн, кинотеатр и двадцать кают для гостей. Обслуживает её команда из пятидесяти двух человек. Каждый день, который Nord проводит в порту, обходится в сто тридцать тысяч долларов. Пятьдесят миллионов в год — такая стоимость содержания этого плавающего дворца.
Владелец яхты — Алексей Мордашов, самый состоятельный человек в России. По данным Forbes, его состояние превышает тридцать семь миллиардов долларов. Ему принадлежат «Северсталь» — один из крупнейших металлургических заводов страны, золотодобывающая компания Nordgold, доля в туристическом гиганте TUI, сеть гипермаркетов «Лента» и «Силовые машины». Все эти активы когда-то были общественной собственностью, созданной в тяжёлые времена советских пятилеток. Сегодня они приносят доход только одному человеку.
Именно этот человек сейчас находится на Бали. Nord уже не раз исчезала с радаров. Когда в 2022 году Запад ввёл против Мордашова санкции, яхта отключила транспондер AIS и за девятнадцать дней преодолела почти семь тысяч морских миль — от Сейшельских островов до Владивостока. Она пересекла Индийский океан, не подавая сигналов. Британская команда покинула судно сразу по прибытию, и на его место пришли российские моряки.
В апреле этого года Nord повторила этот манёвр. Она вышла из Дубая и направилась в Индонезию. На её пути оказался Ормузский пролив — стратегическое место, через которое проходит пятая часть всей мировой нефти. С февраля там идёт конфликт между США и Ираном. Пролив практически заблокирован, и обычные суда туда не заходят. Однако Nord прошла по маршруту, который Иран объявил безопасным для дружественных стран. В тот же день, когда иранский министр иностранных дел встречался в Москве с Владимиром Путиным. Американцы не вмешались. И иранцы также остались в стороне.
После этого Nord вновь отключила маяки и появилась уже на Бали. Здесь она и остаётся. Транспондер работает, но движение отсутствует. Официально — ожидает топлива. Неофициально — ждёт, когда утихнет ещё один геополитический шторм.
Вопрос в том, почему человек, чьи заводы страдают от кризиса, может позволить себе тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии.
«Северсталь» действительно переживает сложные времена. Санкции ограничили доступ к западным технологиям. Внутренний спрос на сталь снизился. Прибыль компании обрушилась в сотни раз по сравнению с довоенными показателями. Но состояние Мордашова продолжает расти. Секрет заключается в золоте. Пока сталь падает, Nordgold, его золотодобывающая компания, растёт в цене. Чем выше геополитическая нестабильность, тем дороже драгоценные металлы. Получается парадоксальная ситуация: одни и те же санкции негативно сказываются на заводах, но одновременно повышают цены на золото. Риски социализированы — убытки ложатся на предприятия, регионы и рабочих. Прибыль приватизирована и уходит в карман одного человека.
Эта структура не возникла случайно. Она была создана тридцать лет назад.
В 1992 году двадцатисемилетний экономист Алексей Мордашов основал компанию «Северсталь-Инвест» и через неё начал скупать акции Череповецкого металлургического комбината. Схема была проста: завод продавал металл его компании, которая перепродавала его на экспорт по рыночной цене, а полученные средства использовала для выкупа ваучеров у рабочих. Люди, не понимая, что происходит, отдавали свои акции за бесценок. Формально Мордашов вложил в сделку семьдесят шесть тысяч рублей. На деле он получил контроль над предприятием, стоимость которого составляла шестьдесят шесть миллионов долларов. Генеральный директор комбината, который доверил Мордашову приватизацию, позже назовёт это своей главной ошибкой. Мордашов уволил его и стал владельцем завода.
Сегодня он — лидер в рейтинге Forbes. Его позиция в публичной сфере всегда была далека от патриотической риторики. В 2018 году в Давосе он просил Дональда Трампа улучшить отношения с Россией. В 2022 году, когда против него ввели санкции, он заявил, что не понимает причины наказания и что не имеет никакого отношения к геополитике. Его называют частью «партии мира» — группы олигархов, заинтересованных в скорейшем разрешении конфликта с Западом. Он не скрывает, что его бизнес имеет глобальный характер. Но его заводы расположены в Череповце, и рабочие, которые там производят сталь, получают шестьдесят-семьдесят тысяч рублей в месяц.
Один день стоянки Nord на Бали стоит сто тридцать тысяч долларов. Это двенадцать миллионов рублей. Зарплата двухсот рабочих за месяц.
В мае этого года сенатор от Вологодской области сообщил, что «Северсталь», имея накопленную прибыль почти четыреста семьдесят миллиардов рублей, не перечислила деньги в областной бюджет. Более того, компания активно возвращает налоги, уже уплаченные за прошлые годы. Только с февраля по апрель регион потерял на таких возвратах три миллиарда триста миллионов рублей. По данным журналистских расследований, общая сумма, которую «Северсталь» вывела из бюджета Вологодской области, приближается к двадцати миллиардам.
Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко публично обратилась к Мордашову: он вышел на первое место в Forbes, и это хорошо, но в сложившейся ситуации нужно «что-то из офшоров подтянуть». В «Северстали» ответили, что офшоров у них нет — из-за санкций. И что кризис в чёрной металлургии — следствие неразумной политики властей. И одновременно потребовали от государства вернуть переплаченные налоги.
Эти истории — про одну и ту же систему. Систему, в которой приватизация 90-х никогда не пересматривалась. В которой налоговое законодательство защищает капитал, а не труд. В которой прибыль уходит в офшоры, а убытки остаются регионам. В которой владелец завода может позволить себе плавучий дворец с подводной лодкой, пока рабочие считают копейки до зарплаты. В которой в момент кризиса этот самый «промышленник» не инвестирует в страну, а прячет яхту в Индийском океане, отключив маяки.
Мордашов не нарушает закон. Он действует в рамках правил, которые сложились за последние тридцать лет. И именно эти правила позволяют одному человеку тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии, пока его заводы теряют прибыль, регион теряет налоги, а рабочие теряют надежду.
Nord стоит у берегов Бали. Она никуда не уедет, пока владелец не решит, что пора снова исчезнуть с радаров. И каждый день её стоянки — это сто тридцать тысяч долларов, которые могли бы пойти на зарплаты, налоги, социальные программы. Но эти средства идут на дизельное топливо для судна, которое не нужно никому, кроме одного человека. Система позволяет это. И пока это так, любые разговоры о патриотизме, социальной ответственности и солидарности остаются лишь разговорами.
По материалам temaglavnoe.ru.