Историк Алексей Исаев развенчивает популярные мифы о войне: «Миф о винтовке на троих — это полная чепуха»

Кандидат исторических наук и военный историк Алексей Исаев давно привык к активным обсуждениям своих выступлений. В рамках проекта «Цифровая история» он согласился ответить на 15 наиболее острых, актуальных и сложных вопросов зрителей о Великой Отечественной войне. Мы представляем основные моменты этого разговора, избавив их от спорных советских и антисоветских мифов.

22 июня: ожидаемая неожиданность и цена разведывательных ошибок

Было ли нападение именно 22 июня неожиданным?

Нападение 22 июня 1941 года для страны, с одной стороны, было предсказуемым. Войну ожидали. С другой стороны, сама дата 22 июня стала сюрпризом. Однако стоит отметить, что восприятие внезапности изменялось в течение 1941 года. В начале года советское руководство практически исключало вероятность нападения Германии в 1941-м и предпринимало меры, ориентированные на 1942 год, но вечером 21 июня уверенность в наступлении врага была почти стопроцентной. Хотя считали, что следует оставить некоторый «люфт» на случай, если противник просто демонстрирует силу, и избегать резких шагов, которые могут быть политически неверно истолкованы.

Это не остановило войска. Мне неизвестны документально зафиксированные случаи, когда кто-то во имя фразы «не поддаваться на провокации» не стрелял. Все успешно стреляли. Основная проблема заключалась в ошибках разведки — не столько в сборе данных, сколько в их аналитической обработке. Единственный пример действительно серьезного анализа — это записка военного атташе в Германии Михаила Тупикова от апреля 1941 года. К сожалению, она затерялась в большом количестве разнородной информации.

Блицкриг, «красная кнопка» и катастрофа, которой не произошло

Можно ли было бы дать отпор, если бы РККА была полностью готова? Почему немцам удался блицкриг?

Начну с конца: немцам блицкриг не удался. Им не удалось уничтожить Советский Союз за одну кампанию. Можно сказать, что первые операции прошли успешно, но и то с оговорками.

Красная Армия формировалась на протяжении всех тридцатых годов. К началу войны ее численность достигала 5,4 млн человек (для сравнения, в августе 1939 года — 1,9 млн). Страна активно инвестировала в бронетехнику, авиацию и артиллерию. В плане стратегической готовности Красная Армия была готова к войне. У нее были многочисленные недостатки, как у любой армии, не имеющей обширного боевого опыта. Халхин-Гол, Хасан, советско-финская война — это очень ограниченный опыт. Люди, которые встречали врага на границе, под Смоленском и Киевом, не имели достаточного опыта. А тот, кто его не имеет, скорее всего потерпит неудачу, даже если хорошо вооружен.

Но если бы вовремя нажали на так называемую «красную кнопку» (термин из Первой мировой, означающий развертывание войск к границам) в период с 15 по 25 мая 1941 года, к 22 июня Красная Армия встретила бы врага в нормальных уставных плотностях. Мы бы не пропустили врага даже дальше Днепра. А к концу кампании, скорее всего, смогли бы удержаться на территориях, приобретенных в 1939–1940 годах.

Теперь прокомментирую известное высказывание Жукова о том, что «если бы мы полностью развернулись, нас бы ждала катастрофа масштаба Харькова». Харьков (бои в мае 1942 года) оказался куда менее катастрофичным, чем Киевский или Белостокско-Минский котлы. Я интерпретирую эти слова таким образом: Красная Армия могла бы удержаться в обороне, но любые наступательные действия потерпели бы неудачу из-за недостатка опыта и несвоевременного освоения штурмовых тактик.

Причины неудач 1941 года заключаются не в проблемах самой Красной Армии, а в том, что она столкнулась с войной, разорванной на три стратегических эшелона, которые действовали по отдельности. Если бы эти три эшелона объединились в одну компактную силу, немцы бы их не смогли сломить.

Уроки Испании и Халхин-Гола: что усвоили, а что проигнорировали

Какие уроки были извлечены из локальных войн?

Масштаб действий в Испании и на Халхин-Голе был весьма ограничен. Испания не была полигоном для блицкрига. Однако утверждать, что опыт был проигнорирован, было бы неправильно.

Опыт Испании, когда Дмитрий Павлов вернулся с округлившимися глазами от того, как противотанковые пушки резко изменили ситуацию, стал важным толчком для создания танков Т-34 и КВ с противоснарядным бронированием. На Халхин-Голе Жуков увидел, как горят, по выражению японцев, «как заводы в Осоке», легкие танки БТ. К началу Великой Отечественной в СССР уже было достаточно бронетехники нового поколения.

Что касается проигнорированных моментов — это, безусловно, удары по аэродромам. В Испании немцы «потренировались на кошках», а затем использовали эти наработки в Польше, Франции и в первые дни «Барбароссы». Советское руководство считало поражение авиации на аэродромах слишком сложной задачей и недооценивало эту угрозу.

Финский фактор: как отодвигание границ спасло Ленинград

Что компенсировало ущерб от советско-финской войны? Могла ли Финляндия остаться нейтральной?

Я не считаю, что Гитлер убедился в слабости СССР. Немецкие военные оценки были достаточно осторожными, с учетом особенностей театра военных действий.

Что касается отодвигания границ — это как раз создало подушку, компенсировавшую проблемы 1941 года. Если бы граница проходила ближе, финны с помощью немцев могли бы быстрее соединиться с ними и перерезать «Дорогу жизни». Появление базы Ханко, Карельского укрепрайона и обширной территории, за которую шли бои несколько недель, позволило избежать худшего сценария.

Вероятность того, что Финляндия останется нейтральной, была близка к нулю. Финский военный эстеблишмент исходил из 27-го Егерского батальона, сражавшегося на стороне Кайзеровской армии в Первой мировой. Они были тесно связаны с Германией, в том числе благодаря экономическим связям. Экспансионистские планы под лозунгом «короткой границы» (захват Кольского полуострова) совпадали с немецкими интересами. Поэтому участие Финляндии в войне было практически неизбежно.

Европейский ресурс Третьего рейха и американский молибден

Какую роль сыграл потенциал оккупированных стран Европы и западных компаний?

Наибольший эффект оказала Чехословакия. Тяжелые гаубицы Škoda, оставшиеся от Австро-Венгрии, стали тем инструментом, которым вермахт наносил удары по нашим укреплениям — под Киевом, Севастополем, Перекопом, Ленинградом. Чешские танки 38(t) двигались на Москву в октябре 1941 года, а позже на их основе создали массовые истребители танков Hetzer.

Франция обеспечила немцев огромными запасами нефти и нефтепродуктов, что позволило свободно вести «Барбароссу» вместе с румынской нефтью. Французские грузовики и артиллерия (например, 220-мм пушки и 280-мм мортиры Schneider) активно использовались вермахтом. Однако промышленный потенциал Франции немцы использовать не смогли из-за управленческих ошибок: оборудование оказалось брошенным, а рабочих рук не хватало.

Но самый интересный вопрос касается поставок из стран будущей антигитлеровской коалиции перед войной. В 1930-е годы Гитлер был вполне принятым в обществе политиком. Американская компания Standard Oil активно участвовала в строительстве заводов синтетического горючего, что позволило Рейху выживать в условиях блокады. Никакая Румыния не могла покрыть и 80% потребностей Германии.

Кроме того, западные демократии поставляли стратегическое сырье. Когда американские «джи-ай» (G.I.) сражались на линии Зигфрида осенью 1944 года, они могли поблагодарить своих бизнесменов за удачные поставки молибдена, который обеспечивал высокую прочность бронеколпаков этой линии. Такова политика, такова жизнь.

Недооцененный Толбухин и переоцененный Петров

Кто из военачальников недооценен, а кто переоценен?

Оценка личности всегда субъективна. Лично я считаю недооцененным военачальником Федора Толбухина. Он сыграл значительную роль в Сталинградской битве, на Курской дуге, при форсировании Днепра и в боях в Венгрии. Но он рано ушел из жизни и не получил широкой славы.

Что касается переоцененного, то, к сожалению, Иван Ефимович Петров. Благодаря художественной книге «Полководец» он стал идеальным военачальником, хотя реальный Петров имеет мало общего с литературным образом. Его стремление к безоглядным наступлениям привело к тому, что Севастопольский оборонительный район истратил множество боеприпасов и встретил немецкий штурм июня 1942 года с критическим их недостатком.

Советская Ставка против гитлеровского микроменеджмента

Чья ставка была более эффективной?

Несомненно, советская. Германская ставка пошла вразнос в декабре 1941 года, когда Гитлер, отстранив Браухича, взял на себя командование сухопутными войсками. Это серьезно ухудшило качество управления. Все замыкалось на фюрере, который вызывал генералов в Вольфшанце и держал их в напряжении. Манштейн на рубеже 43–44 годов предлагал вернуть все в нормальное русло, но этого не произошло до самого конца.

Советская Ставка была более продуманной. В ней имелись представители с достаточными полномочиями. Коллегиальность шла на пользу. Да, Сталин иногда «ломал по колену» военачальников (как при броске за Днестр в 1944 году), но система работала.

Единственный сбой произошел в самом конце войны, когда Сталин реформировал институт представителей Ставки, убрав звено объединения действий на фронтах. В Висло-Одерской операции войска действовали разрозненно. И только умение Жукова грамотно рисковать позволило проскочить линию укреплений. Если бы Жуков строго следовал указаниям сверху, мы бы несколько недель били головой о эти укрепления, и День Победы оказался бы не 9 мая, а 9 июля.

Ленд-лиз: цена победы и «фигня» с Горьковского автозавода

Как бы развивалась война без ленд-лиза?

Речь идет о конкретной американской программе передачи техники и сырья. Если бы ленд-лиза не было, мы понесли бы огромные потери. Осторожно оцениваю, что это стоило бы еще около миллиона человеческих жизней.

Но СССР ведь мог пользоваться только тем, что можно купить на рынке? Мог. Никаких санкций не было, у нас было золото (благодаря масштабной программе освоения Колымы и «Дальстрою»). Критические компоненты, такие как глицерин или дибутилфталат, мы могли приобретать за наличные.

Однако интересно, что если бы нам не обещали американские автомобили по ленд-лизу, мы бы не занимали Горьковский автомобильный завод производством «фигни под названием танк Т-60» и его уродливого наследника Т-70. Мы бы не загромождали ценные мощности барохлом, а сосредоточили бы их на выпуске «полуторок». К весне 1943 года именно автотранспорт оказался в наибольшем дефиците, поскольку конвейер занимали легкие танки, изготовленные с нарушением технологий. Так что отсутствие ленд-лиза имело и свои парадоксальные положительные стороны — заставило бы нас более эффективно использовать собственные ресурсы. Но то, что мы бы выиграли войну, у меня не вызывает сомнений.

Живучие мифы: от «одной винтовки» до «спасительной Курской дуги»

Какие мифы наиболее вредные?

Самый вредный советский миф — это мифология Курской дуги. Якобы Сталин перестал управлять войной, одумался, занял оборонительную позицию, принёс жертвы, и жизнь наладилась. Выдающийся штабист Матвей Захаров еще в советское время говорил: «Вы понимаете, что вы делаете? Если предложить осуществить Курскую дугу под Сталинградом — это же абсурд». Оборона под Курском была рискованным шагом с множеством недостатков. Наступление в энергетическом плане выгоднее: если есть сила — нужно наступать.

Самый вредный антисоветский миф — что армия 1941 года не сражалась, «все бросили и побежали». Это мешает уважению к людям, встретившим войну в тяжелых условиях. Они сопротивлялись гораздо больше, чем можно было ожидать.

А утверждение о том, что «бросали людей с одной винтовкой на троих» — это не миф, а просто бред. Стрелковое оружие выдавалось. Проблема заключалась в нехватке боеприпасов для подавления обороны. Идти в атаку на неподавленную оборону с винтовкой не поможет. Миф о «одной винтовке на троих» — это искусственный конструкт, пришедший из Западной Европы: раз у немецкого фолькштурма была одна винтовка на пятерых, то в СССР-то точно одна на десятерых. Абсурд.

Трофеи, «вагон Жукова» и армейская дисциплина

Были ли грабежи и изнасилования? Что насчет «вагона добра» Жукова?

Власти, безусловно, осознавали, что среди миллионов призванных (включая бывших уголовников) есть люди с криминальными наклонностями. Для поддержания дисциплины принимались строгие меры: штрафбаты, расстрелы. Красная Армия стремилась держать солдат в «ежовых рукавицах» по сугубо прагматичной причине — необходимо было дойти до Берлина. Вермахт, которому в 1941 году сказали «на Востоке все можно», быстро деградировал, и немцам потом пришлось пытаться вернуться к прежним стандартам.

Перед вступлением в Восточную Европу прямо говорилось: все потери СССР будут возмещены репарациями, не нужно брать на себя функции государства.

Что касается «вагона Жукова» — у меня в памяти всплывает приказ Жукова относительно начальника топографической службы 1-го Белорусского фронта, который стащил рояль и использовал для его вывоза в Киев государственный вагон. Их подвергли строгой критике. Материальные возможности у советских командиров были достаточно велики, чтобы легально приобрести картину великого мастера в разоренной Германии. Негативные явления имели место во всех армиях, просто союзники на Западе воевали более расслабленно, а у нас этот вопрос решали жесткой дисциплиной.

Почему мы победили и почему не начали войну с союзниками

Что помешало нанести превентивный удар по плану «Немыслимое» и каковы причины Победы?

Здесь помешали не «что», а «кто». Человеческие ресурсы. К концу 1944 года Главупрформ Красной Армии писал алармистские документы: ресурса для пополнения за счет освобожденных территорий больше нет. В 1945 году в Восточной Пруссии истощали тылы и госпитали, численность рот была ниже штатной. Вступать в новую войну с союзниками было некем. Мы предпочли вести переговоры.

Если говорить о причинах Победы, я выделил бы пять решений:

1. Масштабная подготовка к войне. Когда Chevrolet предлагала построить завод на 10–12 тыс. грузовиков, СССР ответил: «Нам нужно на 100 тысяч». Ориентация на крупные батальоны и затяжную войну.

2. Перманентная мобилизация 1941 года. Необходимо было организовать замену разбитым армиям 2 млн человек и еще 2 млн маршевых рот — это нужно было сделать четко. И это удалось.

3. Эвакуация промышленности. Магнитка, Уралвагонзавод, пороховые заводы Перми.

4. Наступательная стратегия. Способность наносить контрудары и держать врага в напряжении. Мы не застряли на Днепре, провели гениальную операцию «Багратион».

5. Социальные лифты. Перемешивание общества. Георгий Жуков мог бы стать успешным коммерсантом в области мехов, Александр Василевский — отличным агрономом. Но для истории было лучше, чтобы они стали маршалами. Их превосходство не дало бы возможности обеспечить перманентную мобилизацию. А наша страна справилась.

По материалам temaglavnoe.ru