Недавняя статья «Коммерсанта» о том, что фильмы и сериалы, изображающие коррумпированных представителей правоохранительных органов (МВД, ФСБ, СКР, прокуратуры), будут исключены из государственного финансирования, вызвала активные обсуждения в профессиональных кругах. На первый взгляд, данная инициатива может показаться направленной на защиту имиджа государственных структур и поддержание «нравственного здоровья» общества. Однако при более детальном анализе становится очевидным, что это решение является не только ошибочным, но и откровенно вредным как для российской культуры, так и для самого государства.
Попытка «очистить» экран от негативных образов силовиков основывается на глубоком непонимании механизмов драматургии и влияния искусства на общественное сознание.
Авторы этой инициативы, похоже, совершенно не осознают, как формируется общественное мнение, какова его роль в обществе и как реально можно и нужно воздействовать на него, способствуя позитивному поведению граждан.
Во-первых, иллюзия героизации коррупции полностью противоречит сути жанра.
Критики подобных сюжетов часто упускают из внимания важный момент: во всех фильмах и сериалах коррумпированный сотрудник, каким бы харизматичным или влиятельным он ни был, всегда оказывается побежденным главным героем — смелым, честным и настоящим героем, который, как правило, тоже носит погоны. И такие примеры с экрана оказывают огромное воспитательное воздействие на зрителя.
Зритель не ассоциирует себя с взяточником в кабинете; он идентифицирует себя с честным следователем или оперативником, который рискует жизнью, чтобы привлечь этого взяточника к ответственности. Такой сюжетный поворот транслирует одну из ключевых государственных и общественных идей — неотвратимость наказания. Он наглядно показывает, что система обладает иммунитетом и способна к самоочищению и что в правоохранительных органах гораздо больше «хороших» полицейских, чем «плохих».
Более того, подобные примеры вдохновляют граждан на борьбу с коррупцией и недобросовестными представителями власти, демонстрируя им, что настойчивость и честность всегда побеждают зло.
Именно через контраст между «плохим» и «хорошим» полицейским формируется в обществе глубокое негативное и нетерпимое отношение к нечистым на руку людям. Запрещая показывать «плохих», государство лишает «хороших» возможности продемонстрировать свой моральный триумф. Без тени невозможен свет, а без предателя в погонах невозможно существование героя-патриота.
Во-вторых, это решение фактически уничтожит детективный и криминальный жанр.
Статистика неумолима: около двух третей всех детективных и криминальных сериалов так или иначе включают подобные сюжетные схемы. Конфликт «система против личности», поиск «крота» в высоких кабинетах, борьба честного оперативника с продажным начальством — это классические драматургические движки, на которых держится напряжение.
Запрет на эти темы превратит некогда популярные сериалы в унылые панорамы рутинной работы, лишенные внутреннего конфликта и социальной остроты. Зритель устанет от предсказуемых историй о том, как «хорошие полицейские» ловят «плохих бандитов» без какого-либо системного подтекста. Индустрия потеряет миллионную аудиторию, которая годами формировала вокруг этих сериалов культурный контекст.
Однако последствия выхода за рамки чисто развлекательного контекста гораздо серьезнее. Исключение данной темы из общественного дискурса принесет обществу больше вреда, чем пользы.
В-третьих, это эффект страуса и потеря инструмента общественной рефлексии.
Искусство — это не просто зеркало, оно является механизмом катарсиса и общественной рефлексии. Обсуждая на экране проблемы коррупции, общество проговаривает их, вырабатывая к ним иммунитет. Если мы табуируем тему злоупотребления властью в государственном кино, мы не избавляемся от самой проблемы в реальности. Мы лишь загоняем ее в подполье. Исключение темы из легального публичного поля означает, что государство отказывается от диалога с обществом о системных рисках, делая вид, что «у нас этого нет». Это инфантилизм, который не работает в эпоху интернета.
В-четвертых, это парадокс доверия и рост когнитивного диссонанса.
Современный зритель прекрасно информирован. Он читает новости, видит реальные уголовные дела и аресты высокопоставленных чиновников и силовиков. Если государственное телевидение и кино будут транслировать утопическую картину мира, где все сотрудники в погонах кристально честны, это вызовет у аудитории жесточайший когнитивный диссонанс. Вместо укрепления доверия к силовым структурам, такая «стерильная» картинка породит цинизм и убежденность в том, что государство живет в параллельной реальности и пытается морочить голову гражданам. Доверие к органам строится не на отрицании наличия «гнилых яблок», а на демонстрации того, как эффективно государство их выявляет и наказывает — что, как мы выяснили в первом пункте, и происходит в классических сериалах.
В-пятых, это миграция зрительского внимания в неуправляемые каналы.
Запрет на создание качественного отечественного контента на острые социальные темы не заставит людей перестать интересоваться коррупцией. Напротив, аудитория просто уйдет туда, где эти табу отсутствуют. Зрители массово переключатся на зарубежные сериалы (где образы коррумпированных полицейских, от «Прослушки» до «Настоящего детектива», являются нормой и служат для критики западных институтов) или в маргинальные Telegram-каналы и теневой интернет-контент. В результате государство само откажется от возможности формировать правильную повестку и расставлять нужные моральные акценты, отдав эту нишу иностранным культурам или деструктивным маргинальным ресурсам.
В-шестых, это удар по творческой индустрии и экономическая нецелесообразность.
Государственное финансирование кино и сериалов должно поддерживать качественное, востребованное и конкурентоспособное искусство, а не спонсировать создание пропагандистских симулякров. Сценаристы, режиссеры и продюсеры, столкнувшись с жесткими рамками цензуры, либо уйдут в жанровое бесплодие, либо начнут искать обходные пути (например, перенося действие в вымышленные страны или прошлые эпохи), что увеличит стоимость производства и снизит его качество. Индустрия, и без того находящаяся в сложных условиях, получит еще один жесткий ограничитель, который отобьет у талантов желание работать в рамках государственного заказа.
Решение о прекращении финансирования проектов с коррумпированными силовиками — это классический пример того, как благие намерения прокладывают дорогу в никуда. Попытка защитить мундир от грязи на экране приводит к тому, что сам мундир теряет вес в глазах зрителя, а экран становится пресной и безжизненной пустыней.
Честный герой, побеждающий продажного начальника, — это не искажение действительности. Это гимн справедливости, веры в закон и торжества добра над злом. Лишая общество этих историй, государство лишает его важной части моральных ориентиров и оставляет один на один с унылыми панорамами, в которых не на что смотреть и не во что верить.
Ну как же! Никто же не запрещает снимать и дальше «плохих» парней в кино, речь ведь идет только о госфинансировании. Да, на первый взгляд, это так. Но, во-первых, для качественного кино госфинансирование является совершенно необходимым. Поэтому, отказ в финансировании нанесет удар прежде всего по качественному кинематографу.
И потом, все мы знаем про эффект исполнителя. Ведь стоит только начать, а потом будет легко и просто распространить этот запрет на все остальное.
По материалам temaglavnoe.ru.