Недавно были озвучены цифры. Почти 58% за правящую партию — на фоне экономических тревог, социальной напряженности и нарастающего ощущения «что-то не так». За неделю до этого кремлёвские «социологические» службы фиксировали 37%. Разница заключается не в настроениях. Разница в способах.
Но сейчас речь не о том, как это произошло. Вопрос в том, кому это необходимо.
Условному «федеральному центру» — вряд ли. У этого «центра» и без того хватает полномочий, и нужды в добавлении парламентской цифры нет. Его легитимность основывается не на процентах, а на самом факте контроля всех управленческих структур.
Условным олигархам, которые, согласно слухам, ежедневно «продают» страну врагу, — тоже вряд ли. В своей «хозяйственной» деятельности они руководствуются совершенно другими инструментами. Их интересы решаются не через явку и не через проценты, а через контракты, о которых договариваются в тишине кабинетов, тарифы, доступ к ресурсам и соглашения с конкретными людьми в конкретных министерствах.
А вот среднему чиновничеству — от районного управления до комитетов Госдумы — эта цифра крайне необходима. Она служит их страховкой. Их гарантией того, что завтра будет таким же, как вчера. Что можно спокойно накапливать стаж муниципальной или государственной службы и готовиться к пенсии. И губернатор похвалит за надежность и выдвинет на новый срок.
Губернаторам это также очень выгодно. Они должны спокойно спать, зная, что по коридорам власти в Москве не будет бродить кто-то недовольный и не доносить на них начальству. Там должны быть только свои, чтобы в случае чего можно было призвать и напомнить, благодаря кому он получил свой мандат. Эта цифра — не о народе. Она о том, чтобы в коридорах было тихо.
Этот слой — не бюрократия в привычном смысле, не в веберовском понимании. Это консервант. Он не управляет — он удерживает стабильность. Этот термин немного забыт, а он как раз описывает происходящее: приведение системы в состояние, когда ничего не меняется и не требует решения. Консервант не создает ничего нового. Он лишь предотвращает старое от гниения и «громкого» запаха — и это его единственная функция.
И чем сильнее вокруг трясёт, тем настойчивее он цепляется за видимость стабильности — ту самую, что всё больше напоминает мёртвую тишину.
Возникает вопрос: мы что-то новое изобрели 21 сентября? Да нет же! Нечто подобное мы уже переживали. Но тогда чиновникам не удалось этого сделать, а нынешние смогли адаптироваться.
В 1930-е годы комиссия под руководством члена Политбюро Андрея Андреева предложила закрепить в Конституции переход к всенародным альтернативным выборам первых секретарей партийных комитетов. Инициатива исходила сверху — чтобы открыть путь свежей крови через монолитные ряды «ленинской гвардии», которые замедляли модернизацию страны, в том числе из-за отсутствия элементарного образования и культуры.
Но эта «гвардия», к тому времени уже превратившаяся в закрытую касту «красных баронов», оказала сопротивление. Логика была простой и человеческой: если допустить альтернативное голосование, избиратель может выбрать не того. Не врага, не чужака. Просто не их. Норма не прошла. Аппарат сохранил себя. В 1936 году Сталин отступил, но…правда, ненадолго.
Сегодня мы наблюдаем не повторение, а резонанс. Не страх перемен в психологическом смысле, а групповую логику, определяющую поведение. Эта логика не знает рефлексии. Она знает лишь одно: сохранить позицию. И в этом смысле нынешний аппарат действует не из злобы и не из глупости, а из инстинкта самосохранения, который в его случае совпадает с инстинктом сохранения системы.
И здесь важно отметить не парадокс, а то, что победа может оказаться пирровой. Они даже не осознали, как взяли на себя ответственность за всё происходящее. Они как дед Щукарь, который хотел «портфелю», но не хотел никакой ответственности. Портфель им выдали. А вместе с ним — и всё остальное. И теперь можно спросить, выдержат ли они.
Портфель, если разобраться, вещь удобная. Его можно держать под мышкой, им можно постукивать по столу на совещаниях, в него можно ничего не класть. Дед Щукарь именно такой и хотел — чтобы был, чтобы видели, чтобы уважали. Про содержание он как-то не задумывался. Содержание — это уже детали.
Вот и нынешние победители получили свои портфели. Все, без исключения. И вместе с портфелями — целину. Не ту, что в учебнике, а ту, что сама себя не поднимет.
Можно представить себе, как сегодняшний победитель — тот самый, с цифрой 58% в кармане, — собирается в такую поездку. Как он упаковывает чемодан. Как он прощается с кабинетом, с секретаршей, с машиной с водителем. Как он едет в степь — не на совещание, не с проверкой, не на три дня, а навсегда. Как он поднимает целину. Как он затыкает дыры — не отчётностью, а руками.
Смешно? Конечно, смешно. Потому что представить это невозможно. Этот слой не создан для целины. Он создан для того, чтобы целина не понадобилась. Он умеет сохранять, а не начинать. Умеет ждать, а не действовать. Умеет не отвечать, а не брать на себя. Портфель он берёт. Целину — нет. Портфель можно повесить на гвоздь. Целину на гвоздь не повесишь.
И когда история потребует от него шага в неизвестность, он сделает то, что делал всегда: переложит ответственность на следующий уровень, на следующий цикл, на следующего. Портфель при этом останется при нём — это единственное, что он умеет удерживать.
Дед Щукарь, если помните, кончил тем, что остался при своих. Портфеля он так и не получил. Внуки оказались удачливее. Портфели им выдали. А вот с целиной вышла незадача — её выдали вместе с портфелями, а это уже совсем другая история.
Потому что впереди — не триумф, а пропасть. И он это чувствует.
Цифра 58% — это не победа. Это отсрочка. А отсрочки, как известно, рано или поздно заканчиваются.
По материалам temaglavnoe.ru.