Арест 75-летнего Ильи Трабера, который был недавно оформлен как раскрытие громкого убийства пятилетней давности, на самом деле стал первым открытым шагом в масштабном переделе собственности на северо-западных рубежах страны. В кулуарах силовых и деловых кругов эту операцию уже охарактеризовали как «санацию»: прежние владельцы портов, которые удерживались на личных связях с высшими чиновниками с 1990-х годов, отправляются в изоляцию, а их активы переходят под прямое управление федерального центра.
Чтобы понять настоящие причины неожиданного интереса Следственного комитета к личности Трабера, следует отвлечься от криминальных новостей и взглянуть на карту Балтики. За последние два года там произошло множество изменений.
Игра в долгую
Убийство муниципального депутата Александра Петрова в Выборге в октябре 2020 года было безупречно исполнено: один выстрел из снайперской винтовки на выходе из бани в селе Великое, профессиональная работа наемников и полная безнаказанность. Дело взял под личный контроль глава СК Александр Бастрыкин, однако расследование фактически застыло. Выйти на заказчиков не удалось. До вчерашнего дня.
Тем не менее, вопрос, который в настоящее время задают себе все участники портового бизнеса, звучит цинично: почему именно сейчас? Почему «неприкасаемого» Трабера, которого в Петербурге считали последним представителем 1990-х, вдруг поднимают по старому делу, где все улики давно охладели?
Ответ заключается в экономической плоскости. Месяц назад на закрытых совещаниях в Смольном и в аппарате полпреда обсуждалась новая концепция управления стратегической инфраструктурой. Суть её проста: логистика Балтики перестает быть зоной частных интересов. Специальная военная операция и давление санкций сделали порты Приморск и Усть-Луга не просто коммерческими объектами, а инструментами государственной безопасности. Через эти терминалы проходят потоки, которые нельзя оставлять без контроля ни на один день.
Активы, за которые убивают
У Трабера за спиной не просто доли. Он контролирует по 31,7% в двух ключевых структурах Приморска — «Универсальном терминале» и «Перегрузочном комплексе». Это проект с потенциальным грузооборотом до 65 миллионов тонн в год, который должен стать новым опорным пунктом российской экспортной логистики. Совместно с партнером Владимиром Даниленко он владеет 24% компании «Экологический флот», обслуживающей суда и имеющей многомиллиардные контракты с ФГУП «Росморпорт».
Но главная интрига разворачивается вокруг Петербургского нефтяного терминала (ПНТ). Этот актив давно стал полем битвы. С одной стороны — Генеральная прокуратура, стремящаяся вернуть 55% акций кипрских офшоров семьи покойного партнера Трабера Дмитрия Скигина. С другой — слухи о серьезном интересе со стороны «Роснефти» и структур, связанных с командой Ротенбергов.
Трабер в этом конфликте был «спящим акционером» — человеком, чье мнение могло перевесить чашу весов в любую сторону. Его поддержка была необходима обеим сторонам, чтобы легитимизировать переход контроля над ПНТ, где обращаются миллиарды прибыли от перевалки нефти.
Его арест снимает этот вопрос с повестки дня. В изоляторе старый авторитет больше не может оказывать влияние на корпоративные решения, а его доли становятся предметом торга между силовыми структурами и потенциальными покупателями. Более того, Трабер в последние два года активно избавлялся от активов, выводя капитал в наличные. Он ощущал опасность, но не учел одного: уходить из крупной игры нельзя ни при каких обстоятельствах.
Технология изоляции
Те, кто надеется, что Трабер начнет публично сливать своих бывших покровителей, сильно заблуждаются. Сценарий уже был отработан на Владимире Барсукове-Кумарине. Фигуру такого уровня немедленно вывозят из Петербурга в Москву, помещают в СИЗО с полной информационной изоляцией. Никаких контактов с адвокатами, никаких утечек в прессу — только работа следователей в закрытом режиме. Ему предъявят неопровержимые доказательства и получат именно те показания, которые нужны для завершения формальной процедуры.
Информационное поле вокруг ареста выстроено идеально. Одни федеральные каналы акцентируют внимание исключительно на серийном убийце Алисултане Надирбекове, исполнителе, не упоминая империю Трабера. Другие — создают версии о бытовом конфликте. Третьи — пытаются перенаправить дискуссию в плоскость борьбы с преступностью. Но никто из них не приближается к реальным цифрам теневого экспорта и бункеровки «теневого флота», который уходит через терминалы Трабера. Это сделано намеренно, чтобы не провоцировать других владельцев крупных активов на панический вывод средств.
Конец эпохи частных портов
Арест Трабера — это не просто изолированное событие. Это демонстрация новой модели. Старая система, в которой личная лояльность к первому лицу давала карт-бланш на управление границей и экспортными потоками, окончательно канула в лету. Государство монополизирует маржу. Частные посредники, даже самые уважаемые и проверенные временем, вытесняются из транспортных и энергетических узлов.
Ближайшие месяцы станут критическим периодом для портовых операторов Балтики. Уголовные дела, налоговые проверки и иски Генпрокуратуры будут возникать с неизменной регулярностью. Бывшие владельцы терминалов будут либо сдавать лицензии, либо покидать страну, либо, как Трабер, попадут за решетку.
В этой новой реальности задержание по делу пятилетней давности — лишь юридическая формальность. А реальность такова: пожилой бизнесмен стал первым, но не последним, кто заплатил за право государства «закрутить гайки» на своей границе. Передел собственности на Балтике начался официально.
По материалам temaglavnoe.ru.