Ситуация на Африканском Роге тесно связана с геополитикой Ближнего Востока, и наоборот — близневосточная геополитика всё больше оказывает влияние на политическую ситуацию в Восточной Африке. Вопрос касается контроля над морскими маршрутами от Индийского океана к Аденскому заливу. Тот, кто захватит контроль, сможет чувствовать себя уверенно в плане логистики и транспортировки нефти в этом регионе, считает востоковед Турал Керимов, мнение которого мы представляем нашим читателям.
После того, как Израиль признал Сомали-Ленд, власти Сомали прекратили все контакты с Объединёнными Арабскими Эмиратами в экономической и инвестиционной сферах. Министр иностранных дел Сомали призвал Саудовскую Аравию рассмотреть вариант военного вмешательства против тех, кто угрожает территориальной целостности страны — как в Сомали-Ленде, так и в отношении влияния ОАЭ.
На этой неделе появились сведения о том, что Саудовская Аравия готовит военное соглашение с Сомали и Египтом с целью ограничения влияния ОАЭ и противодействия деструктивному воздействию Израиля. Правительство Сомали подтвердило эту информацию. Президент Сомали Хасан Шейх Махмуд намерен вскоре посетить Саудовскую Аравию.
Египетские власти и саудиты не слишком комментируют эту новость, но на этой неделе начался процесс отправки египетского контингента — десяти тысяч солдат Египетской армии — в Сомали в соответствии с соглашением, подписанным в прошлом году, о ротации миротворцев Африканского Союза на египетских военных в Сомали. В Каире также с большим беспокойством следят за происходящими событиями.
Сомали уже почти сорок лет фактически не существует как единое государство и, в значительной степени, является «несостоявшимся государством».
Армия Сомали фактически не существует. В стране имеются лишь контртеррористические подразделения, которые обеспечивают безопасность Могадишо — столицы, правительственного комплекса и дипломатического квартала, но в основном тактические и стратегические аспекты, включая обучение и вооружение, лежат на плечах турецкого контингента, насчитывающего до двух тысяч военных, при этом Турция на протяжении многих лет поставляет туда свою продукцию военного назначения и имеет военную базу.
В прошлом году эти договорённости были расширены. Хакан Фидан, министр иностранных дел Турции, на днях посетил Абу-Даби и провёл встречи с руководством Объединённых Арабских Эмиратов.
Не возникает ли вопрос о том, что в этой конфигурации предполагаемого военного соглашения между Саудовской Аравией, Египтом и Сомали появляется четвёртый игрок — Турция, без участия которой решение этих вопросов будет затруднительно? Турция уже много лет стремится укрепить своё влияние, в первую очередь военное, в сфере безопасности на этой территории. Это не новое явление.
Конечно, среди всех заинтересованных сторон, наблюдающих за ситуацией в Сомали, основную роль, вероятно, играет ближайший сосед — Египет. Насколько Египту, у которого с 1924 года существует стратегическое соглашение с Сомали, и который отправляет туда десяти тысячный контингент не только в рамках замены африканских сил, но также в целях укрепления сотрудничества по этому соглашению 1924 года, интересно присутствие Турции, учитывая исторически сложные отношения между Каиром и Анкарой?
Амбиции Турции на Ближнем Востоке и Восточной Африке не очень совпадают со стратегическим видением Рияда относительно развития этих регионов. И нельзя забывать о финансовой составляющей. Это, безусловно, важно, но кто будет финансировать все эти мероприятия? У Турции недостаточно средств. Таким образом, финансовая нагрузка, скорее всего, ляжет прежде всего на Саудовскую Аравию и Объединённые Арабские Эмираты. Учитывая этот фактор, я думаю, что в конечном итоге Абу-Даби и Эр-Рияд смогут договориться, принимая во внимание интересы других участников этого процесса. Потому что при длительной игре у этих двух акторов больше общего, чем различий. И, безусловно, финансовый вопрос может оказаться одним из самых важных.
Могадишо обращается в Каир и Рияд не только за моральной поддержкой, но и за финансами. Всё очень просто. Финансовые ресурсы действительно решают множество вопросов, не только на Ближнем Востоке, но и в Африке, и в мировой политике в целом.
Каир больше озабочен не столько действиями Израиля, сколько ситуацией с Эфиопией, поскольку Эфиопия нормализовала отношения с Сомали-Лендом и пытается выйти к морю через это государство, предлагая различные варианты. Для Каира это ситуация, очевидно, нежелательная на фоне проблем с использованием вод Нила между Эфиопией и Египтом. Израиль также поспешил признать независимость Сомали-Ленда, что привело к тому, что всё это сложилось в одну картину.
Эфиопия является значительным и мощным игроком в этом регионе, и находится в непосредственной близости от Сомали. Поэтому в конечном итоге без участия Эфиопии вряд ли удастся обойтись, так как у Эфиопии есть жизненно важный интерес в Сомали-Ленде — доступ к морю. Эфиопия будет стремиться сохранить и развивать эту ситуацию.
Что касается отношений с Каиром, которые уже много лет вызывают интерес — использование вод Нила — это крайне сложная тема. У меня складывается впечатление, что, когда Эфиопия строила свою плотину Возрождения, она рассчитывала на то, что Каир предложит ей финансовые решения. Однако, по понятным причинам, Каир не предложил таких вариантов. Поэтому ситуация фактически находится в тупике. Технически решить этот вопрос не так сложно, но все решения, предлагаемые в Аддис-Абебе, требуют дополнительных инвестиций.
Не думаю, что Трамп сможет стать решающим фактором в этом сложном вопросе, в то время как Саудовская Аравия вполне может, так как, если речь пойдёт о том, что при определённом уровне инвестиций Эр-Рияда саудовцы получат серьёзные преимущества в области влияния на территории Африканского Рога, я думаю, что они смогут профинансировать любое решение по использованию вод Нила.
Теперь — о России и Намибии
Намибия — это страна, о которой в России говорят редко. Однако она обладает примерно 5% разведанных мировых запасов урана и около 10–15% его производства. В этом контексте данная сфера объединяет нас, и встречи с Росатомом имели свою цель. Одной из ключевых тем стало сотрудничество в области добычи и разработки полезных ископаемых.
Намибия обрела независимость в 1990 году — ей всего 36 лет. В стране проживает всего 2,5 миллиона человек. Значительная часть её территории занимает пустыня, в том числе пустыня Калахари. Тем не менее, в Намибии много различных полезных ископаемых, и уран занимает в этом процессе ключевую роль. Намибия отвечает за 10-15% мировой добычи урана ежегодно, занимая третье-четвёртое место по объёмам добычи вместе с Австралией, Канадой и Казахстаном.
Основы наших отношений довольно крепкие. Хотя Намибия как независимое государство существует с 90-х годов, Советский Союз активно поддерживал СВАПО с 60–70-х годов, когда это была полуподпольная организация, борющаяся за освобождение народов Юго-Западной Африки, а сейчас это правящая партия страны. В то время Намибия находилась под контролем Южноафриканской Республики, находившейся под режимом апартеида.
Можно сказать, что именно на юге Африки Советский Союз занимался очень комплексной работой, следы которой до сих пор видны. Если взглянуть на карту, можно выделить красный пояс: Ангола, Мозамбик, Зимбабве, ЮАР, Намибия. Это наследие той обширной работы, которую проводил Советский Союз в регионе.
Многие функционеры правящей партии в Намибии учились в Советском Союзе. Вооружённые силы Намибии формировались в Крыму — на известной базе в Перевальном, где проходили подготовку военные дружественных Советскому Союзу стран, и многие офицеры намибийской армии прошли обучение там.
Президент Намибии Нангомбо Нанди Даттва, пришедшая к власти два года назад, училась в Высшей комсомольской школе в Москве. Министр иностранных дел Сальма Ашиапала Усавьи — тоже. Это ещё один пример системной работы, которую проводил Советский Союз в том числе с Намибией.
К сожалению, события 1991 года не позволили в полной мере воспользоваться тем наследием и основами, которые были заложены. В конечном итоге, от того периода остались лишь межличностные связи. Мои коллеги встречались с министром иностранных дел Намибии на закрытом мероприятии, где она тепло отзывалась о своём опыте в Москве в 70-е годы, высоко оценивая, как за 50 лет преобразилась Москва. Эти годы — это их молодость, времена, которые они помнят, и у них осталось много знакомых — тех, кто преподавал в Высшей комсомольской школе, с кем они общались. Некоторые из них до сих пор живы. Эти личные связи поддерживают наши контакты.
Но пока в сотрудничестве между Россией и Намибией повестка остаётся довольно скромной. Это, по сути, единственный проект Росатома — «Крылья» — по разведке и добыче урана. Этот проект находится на достаточно продвинутом этапе. Однако пока говорить о начале добычи урана не приходится — ведутся геологические исследования, предварительные переговоры о формате проекта, то есть ещё много вопросов остаётся открытыми. Тем не менее, Россия богата полезными ископаемыми, но урана у нас, к сожалению, недостаточно, и это сотрудничество имеет стратегическое значение для российской экономики — это топливо для российских атомных станций, это энергетическая безопасность России.
Намибия — страна с относительно высоким уровнем дохода: национальный доход на душу населения превышает 11 тысяч долларов. Она находится в сравнительно спокойном регионе. Юг Африки — самый мирный среди всех африканских регионов. Есть ЮАР, которая также исторически активно представлена в Намибии — там много южноафриканского бизнеса.
Для Намибии пустынный климат порождает актуальные вопросы обеспечения водой. Опреснение или бурение глубоководных скважин — это серьёзные вызовы для страны. Население распределено неравномерно — всей инфраструктурой водоснабжения невозможно охватить всю территорию, и необходимо искать альтернативные решения. В этом контексте могут быть реализованы проекты с использованием атомной энергетики или в рамках горнодобывающей инфраструктуры.
Намибийские чиновники активно интересуются широким спектром российских решений в области цифровизации, включая кибербезопасность. Также обсуждаются вопросы продовольственной безопасности, что очень важно для Намибии, расширения культурных связей, туристического взаимодействия и тем, связанным с новыми технологиями, изменением климата и экологии.
Мы знаем, что ни одна страна в Африке не присоединилась к санкциям против России, и Намибия не является исключением. Мы благодарны нашим друзьям из Намибии за объективную и сбалансированную позицию по вопросам, связанным с ситуацией на Украине.
Намибия интересен пример в контексте Африки, поскольку, когда мы говорим о колонизации европейскими странами и об обретении независимости в 60–70-х годах, это сильно влияло на внешнеполитические и экономические выборы стран. Намибия же была колонией Германии — Германская Юго-Западная Африка до конца Первой мировой войны, а затем стала подмандатной территорией Южноафриканского союза. Таким образом, с двадцатых годов Намибия находилась под контролем Южного Севера.
Это оказало значительное влияние на внешнюю политику Намибии после обретения независимости. Нет европейской страны, которая имела бы контрольный пакет акций или опору для влияния. Европейский Союз играет важную роль в Намибии, участвуя во многих сферах — энергетике, цифровизации, продовольственной безопасности и горнодобывающей отрасли. Однако в последние годы, очевидно, растёт влияние Китая.
Поскольку СВАПО и политическая элита Намибии развивались в левом направлении — это была коммунистическая партия во главе с Сам Нуйомой — они, безусловно, ориентированы на государства Востока: Китай, Индию, сотрудничество с Россией. Однако с Россией, опираясь на старую память, необходимо развивать более содержательную повестку.
Намибия проводит сбалансированную многовекторную внешнюю политику, развивая отношения со всеми, кто готов к сотрудничеству — как с США, так и с ЕС, и с Китаем. Это позволяет, в том числе, СВАПО оставаться у власти довольно долго — уже 30 лет они управляют страной и пользуются широкой поддержкой населения.
Президент Намибии Нанди Даттвы получил приглашение посетить Россию от имени Владимира Путина. Ведётся подготовка ко второму саммиту Россия–Африка. Если Росатому удастся реализовать проект, Намибия станет важным приоритетом российской внешней политики — так, как это произошло с Танзанией, где Росатом в течение 15 лет пытался начать добычу урана, и в результате этот проект стал отправной точкой для активного развития российско-танзанийских отношений.
Это важная страна, куда можно ездить, развивать отношения на межличностном уровне, в сфере туризма и культурных обменов. Намибия — культурно разнообразная страна, сохранившая много от времён оккупации Южноафриканской Республики. Здесь есть значительное белое население, создающее культурный микс, а также очень самобытные народы, которые там проживают. Потенциал для развития отношений очень велик.
Возникает вопрос: не утратила ли Россия свои дипломатические традиции в отстаивании собственных интересов?