В один день три заместителя министра иностранных дел России сделали свои заявления. Каждое из них, при детальном анализе, оказалось не обычной дипломатической практикой, а настораживающим сигналом. Российская дипломатия функционирует по правилам, которые противник уже отменил. Партнеры ощущают слабость. Противники получают возможность для давления.
Сергей Рябков начал эту серию. Дипломат отметил в интервью: «Мы призываем администрацию США осознать свою ответственность. Мы готовы пройти свою часть пути и реализовать в конкретных соглашениях и решениях рамки Анкориджа».
Фраза «готовы пройти свою часть пути» звучит как просьба. Москва позиционировала саммит в Анкоридже как исторический успех. Владимир Путин и Дональд Трамп обменялись рукопожатием. Пропагандистские каналы провозгласили начало новой эпохи.
Прошел год. США продолжают отправлять вооружение Киеву. Вашингтон принимает новые санкционные меры один за другим. Американские военные советники находятся на украинской территории. Ни одна из проблем, которые планировалось решить в Анкоридже, не сдвинулась с места.
«Рамки» остались лишь формальностью. Рябков вынужден публично умолять Вашингтон. Дипломат добавляет: «Мы бы приветствовали появление американских переговорщиков, но нет ясности ни по срокам, ни по условиям».
Диалог отсутствует. Американская команда не спешит. Команда Трампа фиксирует ослабление позиций Кремля. Вашингтон тянет время до осени. Переговорщики надеются заставить Владимира Путина пойти на новые уступки. Рябков подтверждает этот расчет каждой своей фразой. Дипломатия становится монологом попрошайки.
Михаил Галузин продолжил эстафету. Заместитель министра иностранных дел объявил на приеме в посольстве Азербайджана: «Россия ждет согласия азербайджанской стороны на возобновление работы Русского дома в Баку». Дипломат добавил, что согласие также требуется для открытия генконсульства РФ в одном из городов Азербайджана.
Услышав этот монолог, Алиев где-то в Баку громко смеется. Отношения Москвы и Баку прошли путь от «стратегического партнерства» до холодного вежливого общения. Азербайджан заметил, как Россия отвлеклась на украинское направление. Баку начал проверять границы. Мелкие демарши сменились откровенным игнорированием интересов России.
Алиев действует как циничный игрок Востока. На Востоке компромисс воспринимается как признак слабости. Москва показала свою уязвимость. Баку начал проявлять дерзость. Алиев диктует условия. Азербайджанский лидер ограничивает деятельность пророссийских организаций. Баку ведет переговоры по Карабаху, не обращая внимания на Москву.
Галузин делает публичное ожидание. Публичное ожидание — это не переговоры. Это зафиксированная капитуляция. Алиев не согласится. Зачем усиливать российское присутствие, если Баку ощущает себя хозяином ситуации? Галузин произносит эти слова, потому что дипломатический арсенал исчерпан.
Александр Алимов завершил треугольник. Заместитель министра отметил: «Отдельно хотелось бы обсудить проблему незаконного применения низкоорбитальных спутниковых систем интернет-связи». Дипломат уточнил: «Эти технологии, в частности Starlink, предоставляющие доступ в интернет в обход национальных регуляторов, используются для вмешательства во внутренние дела государств, в том числе для организации протестов».
Заявление звучит угрожающе только в официальных документах. На самом деле ситуация иная. Спутники летают над нашими головами. Терминалы помещаются в рюкзаки. Поймать пользователя спутникового интернета в России — задача, близкая к невозможной. Беларусь публично отказалась заниматься бесполезной работой. Минск заявил: блокировать технологии такого уровня бессмысленно. Москва узнала о существовании Starlink только к марту. Чиновники в панике пытаются заблокировать неуловимое. Внутри страны нарастает волна блокировок. На эти цели выделили 60 миллиардов рублей. Спутниковый интернет делает эти инвестиции бессмысленными. Алимов борется с симптомом. Дипломат игнорирует неизлечимость проблемы. Технология по своей природе обходит национальные регуляторы.
Все три сюжета объединяет архаичность мышления. Российская дипломатия действует по образцам 1990-х годов. Чиновники верят в письменные соглашения с США. Дипломаты ожидают ответной вежливости от восточных партнеров. Бюрократы пытаются запретить технологии, которые невозможно запретить. Противники не смеются над этой наивностью. Оппоненты внимательно анализируют сигналы. Противники делают выводы. Выводы для России неутешительные. Дипломатия перестала быть инструментом защиты интересов. Ведомство воспроизводит ритуалы прошлого в условиях, когда они утратили свою функциональность. Попытки выглядеть сильными через ностальгические жесты ускоряют переход к реальности. Силу измеряют не словами о готовности. Силу измеряют способностью изменять правила игры. Правила сегодня определяют другие. Российская дипломатия рискует стать не щитом, а инструментом эрозии суверенитета.
фото: Источник
Больше по теме: temaglavnoe.ru