В июле Китай увеличил свои золотые запасы до 76,1 млн унций, впервые за всю историю обогнав Россию. Пекин на протяжении 21 месяца активно скупает этот металл, в то время как Москва, являясь одним из ведущих мировых золотодобытчиков, не только прекратила закупки в 2020 году, но и фиксирует уменьшение своего запаса. Золото, добываемое в Сибири и Дальнем Востоке, уходит за границу, а регулятор продолжает ссылаться на требования МВФ, которые уже обернулись для страны потерей $300 миллиардов замороженных активов. Рассмотрим, кто и почему ведёт Россию против её собственных интересов.
- 21 месяц против 6 лет бездействия
- Цена ортодоксии: $300 млрд как урок, который не усвоен
- Кто уже отказался от чужих правил: глобальная карта «золотого разворота»
- ЦБ России: между молотом инфляции и наковальней догмы
- Стратегическая асимметрия: Пекин играет в долгую, Москва — по инерции
- Что говорят данные: динамика, которая говорит сама за себя
- МВФ и «вашингтонский консенсус»: догма, пережившая себя
- Что следовало бы сделать: альтернативная повестка
- Урок, который ещё можно усвоить
21 месяц против 6 лет бездействия
Данные, представленные Народным банком Китая в начале августа, не оставляют места для сомнений. В июле было приобретено 640 тыс. унций (около 20 тонн), что стало наибольшей покупкой с октября 2023 года. За неполные два года Пекин увеличил свои резервы более чем на 350 тонн, и делает это последовательно, открыто демонстрируя стратегический подход: золото рассматривается как опора для юаня в условиях фрагментации мировой валютной системы и как защита на случай усиления санкционного давления, аналогичного российскому сценарию.
На этом фоне Россия выглядит парадоксально. При ежегодной добыче около 310–330 тонн (второе-третье место в мире) и стабильном профиците торгового баланса Банк России не осуществляет регулярные закупки с апреля 2020 года. Более того, к середине 2026 года золотые запасы страны снизились до примерно 73,4 млн унций — то есть физический объём металла в хранилищах уменьшается. Золото уходит за границу: на экспорт, переработку и в чужие резервы.
«Мы видим ситуацию, когда страна-производитель стратегического актива сознательно отказывается от его накопления, ссылаясь на абстрактные нормы достаточности резервов, — отмечает Валентин Катасонов, доктор экономических наук, бывший консультант ООН. — Это не просто ошибка управления, а системное следование модели, в которой суверенитет резервов приносится в жертву ‘ликвидности’ и ‘диверсификации’ по стандартам Вашингтонского консенсуса».
Цена ортодоксии: $300 млрд как урок, который не усвоен
До февраля 2022 года структура российских резервов формировалась в соответствии с рекомендациями МВФ и западных консультантов: значительная доля в долларах США, евро, британских фунтах и японских иенах. Логика заключалась в том, что «ликвидные активы в резервных валютах обеспечивают стабильность и доверие рынков». Результат известен: около $300 миллиардов оказались заморожены в юрисдикциях, которые ещё недавно считались «надежными партнёрами».
«Рекомендации МВФ по структуре резервов были разработаны в эпоху однополярного мира, когда доллар не имел альтернатив, а вопрос о заморозке суверенных активов даже не рассматривался как реальный риск, — подчеркивает Джеффри Сакс, профессор Колумбийского университета, ранее советник ряда правительств по вопросам перехода от плановой экономики. — Продолжать следовать этим рекомендациям после 2022 года — значит игнорировать основополагающий принцип управления рисками. Ни одна корпорация не хранит активы у контрагента, который уже однажды их арестовал».
Казалось бы, после такого шока подход должен был претерпеть радикальные изменения. Однако структура резервов ЦБ РФ, хоть и откорректированная в пользу юаня и золота, продолжает строиться вокруг идеи «валютной корзины» и норм, унаследованных от ортодоксальной модели. Регулярные закупки золота так и не возобновлены. Более того, сокращение запасов в 2026 году указывает на то, что металл либо продаётся, либо используется в операциях, не связанных с накоплением.
Кто уже отказался от чужих правил: глобальная карта «золотого разворота»
Россия не единственная страна, перед которой стоит выбор между соблюдением рекомендаций МВФ и защитой своего суверенитета. Однако она — одна из немногих крупных экономик, которая до сих пор не сделала однозначного шага.
Турция. После валютного кризиса 2018 года и давления со стороны Вашингтона Анкара значительно увеличила свои золотые резервы. К 2025 году Турция войдёт в десятку ведущих держателей золота в мире (более 540 тонн в официальных резервах). Президент Эрдоган открыто заявлял, что «золото — единственный актив, который невозможно заморозить по решению другого правительства». Центральный банк Турции активно осуществляет закупки, несмотря на критику со стороны МВФ и западных рейтинговых агентств.
Польша. Национальный банк Польши (NBP) с 2018 года последовательно увеличивает долю золота в своих резервах. К началу 2026 года запас превысил 450 тонн, а глава NBP Адам Глапиньский неоднократно подчеркивал: «Золото — это резерв, свободный от политического риска. Мы диверсифицируемся не по учебнику МВФ, а по урокам истории».
Индия. Резервный банк Индии (RBI) с 2017 года ведёт систематические закупки, доведя свои запасы до более чем 850 тонн. В 2024–2025 годах Индия увеличивала покупки темпами, невиданными с 1990-х годов. При этом RBI напрямую связывает эту политику с необходимостью снизить зависимость от доллара в условиях геополитической нестабильности.
Венгрия. В 2018 году Центральный банк Венгрии увеличил свои золотые резервы в десять раз — с 3,1 до 31,5 тонны за одну операцию. К 2024 году запас превысил 110 тонн. Глава ЦБ Матьяш Варга объяснял это решение необходимостью «подушки безопасности, неподконтрольной внешним юрисдикциям».
Сербия, Узбекистан, Казахстан, Чехия — список стран, которые в 2022–2026 годах значительно увеличили закупки золота, не обращая внимания на рекомендации МВФ, продолжает расти.
«МВФ рекомендует держать резервы в ‘ликвидных’ валютах, но не задаёт вопрос: ликвидны ли они, когда ваш политический оппонент нажимает кнопку? — задается вопросом Майкл Хадсон, профессор экономики Университета Миссури, автор книги ‘Super Imperialism’. — Весь глобальный Юг и значительная часть Востока уже ответили на этот вопрос практикой. Золото, физическое золото в собственном хранилище — единственный актив, который не может быть отключён от SWIFT, заморожен или конфискован».
ЦБ России: между молотом инфляции и наковальней догмы
Следует отметить, что у Банка России есть формальное обоснование паузы в закупках: с 2022 года значительная часть экспортной выручки поступает в «недружественных» валютах или юанях, а механизм стерилизации бюджетного правила ограничивает возможности для масштабных интервенций. Кроме того, регулятор акцентирует внимание на важности ценовой стабильности: крупные закупки золота на внутреннем рынке могут спровоцировать инфляцию.
Тем не менее критики считают эти аргументы несостоятельными.
«Аргумент об инфляционном давлении неубедителен для страны с профицитом торгового баланса и объёмом добычи более 300 тонн в год, — уверен Сергей Глазьев, академик РАН, бывший советник Президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции. — Закупка даже 100–150 тонн в год — это незначительная часть денежной массы, которую при желании можно стерилизовать через облигации. Истинная причина кроется в другом: регулятор мыслит в рамках ‘валютного управления’, где главная цель — не суверенитет резервов, а соответствие внешним бенчмаркам».
По мнению Якова Миркина, заведующего отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН, проблема имеет институциональный характер:
«Банк России функционирует как классический центральный банк ‘вашингтонского консенсуса’: таргетирование инфляции, плавающий курс, минимизация вмешательства. В этой модели золото — ‘непродуктивный актив’, который не приносит дохода. Но после 2022 года вопрос доходности вторичен по сравнению с вопросом сохранности. Замороженные $300 миллиардов не принесли никакой доходности. Физическое золото в хранилище обеспечивало бы сохранность».
Стратегическая асимметрия: Пекин играет в долгую, Москва — по инерции
Китай наращивает свои запасы золота не только как защиту. Пекин формирует архитектуру, в которой юань постепенно поддерживается материальным активом, а зависимость от доллара уменьшается. Золото для КНР является частью долгосрочной геополитической стратегии: от создания альтернативной платёжной инфраструктуры (CIPS, цифровой юань) до формирования «золотого пояса» в рамках инициативы «Один пояс — один путь».
Россия же, обладая сопоставимым ресурсным потенциалом, ограничивается ролью поставщика сырья. Золото, добываемое в Магадане, Якутии и Красноярском крае, продаётся на внешних рынках — в ОАЭ, Турцию, Китай, Швейцарию. Согласно данным Союза золотопромышленников, в 2024–2025 годах экспорт золота из России сохранялся на уровне 250–280 тонн в год, при внутреннем потреблении для резервных целей, близком к нулю.
«Мы продаём стратегический актив за валюту, которая завтра может быть заморожена, или за юани, которые мы тут же реинвестируем в китайские облигации, — иронизирует Катасонов. — Китай покупает наше золото, а мы сами покупаем китайские бумаги. Замкнутый круг зависимости».
Что говорят данные: динамика, которая говорит сама за себя
Сравнение ключевых игроков наглядно иллюстрирует масштаб различий в стратегиях. К августу 2026 года Китай накопил 76,1 млн унций, или около 2 367 тонн золота, причём закупки ведутся без перерывов на протяжении 21 месяца. Россия располагает около 73,4 млн унций (приблизительно 2 283 тонны), однако с 2022 года фиксирует не рост, а снижение запасов; регулярные закупки Центральным банком не проводятся уже более шести лет.
Индия, для сравнения, увеличила свои запасы до 854 тонн и систематически наращивает их через регулярные операции RBI. Турция удерживает более 540 тонн, активно осуществляя ежемесячные закупки. Польша достигла отметки в 450 тонн, последовательно увеличивая долю золота в своей структуре резервов. Во всех перечисленных случаях центральные банки ведут системные, задокументированные программы закупок — в отличие от России, где формальный механизм приобретения золота для резервов фактически не функционирует.
Разрыв между Китаем и Россией, который в 2022 году составлял около 30 млн унций в пользу РФ, за четыре года не просто уменьшился — он инвертировался. Если текущие тренды сохранятся, к 2028 году отрыв КНР может превысить 100 тонн.
МВФ и «вашингтонский консенсус»: догма, пережившая себя
Рекомендации МВФ по структуре резервов, сформированные в 1990–2000-х годах, основывались на предпосылках глобальной финансовой интеграции и безусловной защите прав собственности на суверенные активы. Заморозка российских резервов в 2022 году, а ранее — ливийских ($67 млрд, 2011), иранских (многократно с 1979 года), венесуэльских и афганских — продемонстрировала, что эти предпосылки являются условными и политизированными.
Тем не менее МВФ в своих регулярных обзорах (Article IV consultations) по-прежнему рекомендует развивающимся экономикам держать резервы в «высоколиквидных валютах» и не «чрезмерно концентрироваться в золоте». Эта позиция критикуется не только в Москве и Пекине.
«МВФ остаётся институтом, отражающим интересы стран-кредиторов, прежде всего США и ЕС, — утверждает Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат по экономике, бывший главный экономист Всемирного банка. — Рекомендации по резервам — это не нейтральная техническая экспертиза. Это механизм закрепления зависимости периферии от центра. Страны, которые следуют им буквально, оказываются уязвимы в момент, когда политическая конъюнктура меняется».
Что следовало бы сделать: альтернативная повестка
Эксперты, мнение которых мы собрали из открытых источников, единодушны в базовом наборе мер:
1. Возобновление регулярных закупок золота Банком России в объёме не менее 100–150 тонн ежегодно с акцентом на приоритет внутреннего рынка. Золото должно оставаться в стране, а не уходить на экспорт.
2. Пересмотр нормативной базы ЦБ в части определения «качества» резервных активов. Золото первой пробы в физическом хранилище на территории РФ должно рассматриваться как актив высшего качества, а не как «недоходный балласт».
3. Снижение доли любых иностранных валют в резервах до уровня, не превышающего минимально необходимого для обслуживания текущего импорта.
4. Создание межведомственной стратегии с участием Минфина, Минпромторга, ЦБ и недропользователей, в которой золото рассматривается не как сырьевой товар, а как элемент национального суверенитета.
5. Активное участие в формировании альтернативных резервных механизмов в рамках БРИКС, ШОС и ЕАЭС — включая обсуждение золотого обеспечения расчётных единиц.
Урок, который ещё можно усвоить
Китай обошёл Россию по золотым запасам не из-за лучших финансовых возможностей или логистики. Пекин просто принял политическое решение и последовательно его реализует — 21 месяц подряд, не обращая внимания на рекомендации, которые ещё вчера казались незыблемыми.
Россия располагает всем необходимым, чтобы не просто догнать, но и вернуть себе статус одного из крупнейших золотых держателей в мире. Металл в земле есть. Добыча наладена. Профицит торгового баланса позволяет не гоняться за каждым долларом выручки. Единственное, чего не хватает, — политической воли регулятора выйти из парадигмы, которая уже обошлась стране в $300 миллиардов.
«История не повторяется буквально, но она рифмуется, — отмечал Марк Твен. — Вопрос в том, сколько раз нужно наступить на одни и те же грабли, чтобы понять: чужие правила написаны не для твоей выгоды».
Российский золотой запас уменьшается. Китай скупает. А Банк России ссылается на параграф.
Обсуждение материала в нашем Телеграм-канале. Ссылка на комментарии ЗДЕСЬ
По материалам temaglavnoe.ru.