Июньские данные выглядят как утешение для чиновников: профицит составил 196 миллиардов, в то время как в прошлом году был дефицит в 357. Однако это случай, когда средняя температура по больнице скрывает критическое состояние отдельных показателей. Министерство финансов не начало экономить — напротив, расходы в июне стали рекордными для этого месяца, превысив прошлогодние на 427 миллиардов. Просто доходы возросли почти на триллион, и этот формальный перевес создал иллюзию стабильности.
Теперь стоит обсудить, откуда появился этот триллион, ведь здесь скрыт главный обман. Из 792 миллиардов рублей прироста почти 300 обеспечил НДС, то есть налог на потребление, который растёт темпами, значительно опережающими реальный торговый оборот.
Ещё 353 миллиарда составляют прочие доходы: дивиденды, штрафы, пошлины, то есть всё то, что нельзя считать стабильным налоговым потоком.
Налог на прибыль добавил лишь 47 миллиардов, НДФЛ вообще остался на прежнем уровне, а акцизы показали отрицательную динамику.
Что это говорит? О том, что профицит июня — это не следствие здорового экономического роста, а разовая мобилизация административного ресурса и кошелька потребителя.
Первое полугодие в целом стало антирекордом за всю доступную историю наблюдений. Дефицит составил 5,73 триллиона, и это при том, что ещё два года назад мы находились в профиците.
Цифры говорят сами за себя: дополнительные расходы привели к ухудшению на 3,37 триллиона, а рост доходов компенсировал лишь 1,03. Мы тратим в три раза быстрее, чем зарабатываем.
Уже исполнено 151 процент годового плана по дефициту, а план по расходам, как обычно, перенесён на декабрь и точно не будет выполнен. При этом, с учётом инфляции, реальные доходы практически не изменились, а реальные расходы увеличились почти на десять процентов. То есть бюджет просто проедает будущее.
Зависимость от нефтегазового сектора продолжает ослабевать. За полугодие нефтегазовые доходы упали на 22,7 процента, их доля в общих сборах снизилась с 26,9 до 19,7 процента всего за год.
Ненефтегазовые доходы растут, но что их поддерживает? Снова НДС — плюс 30 процентов, НДФЛ — плюс 24 процента. Это означает, что нагрузка переносится с экспортной ренты на внутреннего потребителя и зарплаты. При этом, чтобы выполнить годовой план, Минфин должен во втором полугодии собрать 21,66 триллиона, из которых нефтегазовые доходы должны составить 5,26 триллиона с ростом 40 процентов по сравнению с прошлым годом. Но при текущих условиях это невозможно: годовые нефтегазовые доходы уже сейчас не дотягивают до плана почти на полтора триллиона. План провален, вопрос только в том, насколько сильно.
Теперь о ключевом сигнале — рынке ОФЗ. Минфин дважды за месяц отменял аукционы, объясняя это стабилизацией. Но это не стабилизация, это бегство от реальности. Государство просто не желает занимать под 16-17 процентов годовых, которые сегодня требует рынок. При этом, несмотря на снижение ключевой ставки до 14,25, длинные бумаги предлагают премию в 200-250 базисных пунктов.
Рынок не доверяет ЦБ, не верит в быстрое снижение инфляции и требует плату за риск. Это создаёт порочный круг: дефицит требует заимствований, заимствования давят на цены облигаций, повышая доходности, высокие доходности увеличивают процентные расходы бюджета, а рост расходов требует ещё большего количества заимствований. Отмена аукционов — это признание того, что Минфин попал в этот круг и пока не знает, как из него выбраться.
Отдельная тема — инфляция и ставка. Бензин за неделю подорожал более чем на два процента, дизель — почти на три с половиной, капуста и картошка увеличились в цене на четыре процента в середине лета. И ЦБ удерживает ставку на уровне 14,25, реальная ставка около восьми-девяти процентов, что крайне жёстко для экономики с прогнозом роста в один процент.
Но ставка не может произвести бензин, не может восстановить НПЗ и не может расширить импорт. Базовая инфляция уже замедлялась в апреле-мае, текущий скачок обусловлен именно топливом и овощами, то есть физическим дефицитом предложения. А ЦБ продолжает лечить монетарными инструментами структурный коллапс. Это похоже на то, как ставить вентилятор перед замерзающим в проруби человеком — чтобы не перегрелся.
Во втором полугодии на расходы остаётся 19,72 триллиона, что на десять процентов меньше, чем во втором полугодии прошлого года, и почти на двадцать процентов ниже среднемесячного темпа первой половины года. Чтобы выполнить плановый дефицит, необходимо из дефицита 5,73 триллиона выйти в профицит почти два триллиона за шесть месяцев. Это невозможно, так как основная часть расходов, как всегда, придётся на декабрь. Такой манёвр возможен только через экстраординарный секвестр, который повторит сценарий конца прошлого года, но в гораздо более жёстком формате.
Бюджетная структура работает на пределе. Резервный буфер уменьшается, региональные бюджеты начинают сокращаться по налогооблагаемой базе, возникают риски вертикального фискального разрыва. И политическая аритмия — оттягивание коррекции курса или параметров бюджета — сделает эту коррекцию позже более резкой и неконтролируемой.
Мягкая политика закроет дыры за счёт инфляционного налога, жёсткая — задавит экономику. И ставка в 14,25 — это не лекарство, а симптом болезни. Мы входим во второе полугодие не с надеждой на профицит, а с осознанием, что цена этого профицита — рост недоверия к длинному рублю, который рынок уже закладывает в ОФЗ под 16-17 процентов. И это не инвестиционная возможность. Это плата за будущее, которого мы пока не видим.
По материалам temaglavnoe.ru.